Ему хватило моего секундного замешательства, чтобы попытаться это сделать!
Отдернув голову, я заношу вверх руку и отвешиваю Расулу Алиеву звонкую пощечину.
Пелена перед глазами — это слезы, которые набросились мгновенно, но даже сквозь них я вижу, как след от моей ладони на небритой щеке быстро наливается красным.
Звон от пощечины такой громкий, что слышно на весь холл. На весь ресторан.
Расул дергает головой. Двигает челюстью, будто проверяет, на месте ли она. И смотрит на меня горящими глазами, словно присосавшись к той буре, которая плещется на моем лице.
Как будто это то, что он хотел увидеть. Мои гребаные эмоции! Их во мне море, оказывается. И я выплескиваю их по-настоящему только сейчас, перед ним. Все остальное было суррогатом!
— Я тебя ненавижу, — шепчу сдавленно. — Ясно?! Не-на-ви-жу!
Знаю, что ненавидеть его не имею права, но я сказала это вслух, потому что он заставил! Вынудил. И теперь я ненавижу себя. За это толкаю его в грудь, заставляя отойти.
— Подожди… — просит он хрипло.
Но я толкаю его яростно.
Один раз, потом второй. На свое счастье, он не пытается сопротивляться, иначе я бы врезала ему кулаком. Именно так, как он меня учил. Пусть с ленью и в шутку, но кое-что я запомнила.
Когда оказываюсь на улице, рухнувшая в душе плотина наконец-то позволяет свободно дышать. И хоть внутри все плавится от стыда за свою несдержанность, так свободно я не дышала уже две недели!
Глава 38
Расул
Четыре дня назад
— Что ты сказал отцу?!
Динара мечется по комнате.
В доме ее двоюродных тихо, но я знаю, что все здесь, просто не мешают нам разговаривать.
Двери в зал с телевизором плотно закрыты. Я слышу за дверью топот детских ног, потом — как женский голос приглушенно отчитывает детей.
Сидя на диване, я упираю локти в колени и отвечаю: — Что не могу принять его предложение.
Я дал мозгам время встать на место.
Три дня в этом доме не появлялся.
Все решения в своей жизни я принимаю самостоятельно. Иногда методом проб и ошибок, иногда после того, как взвешу все за и против.
Но всегда сам. И я бы хотел иметь советчика, на которого можно скинуть половину ответственности. Хотел бы, твою мать. По крайней мере, когда дело касается глобальных решений, которые определят мою жизнь на много лет вперед. Но у меня такого человека нет, а теперь он мне и не нужен. Слишком привык. Я привык слушать только себя. Возможно, это плохо, но я, по крайней мере, научился себя слышать.
— Ты ему отказал?!
Динара стоит надо мной. В ее глазах протест.
