С опозданием я поняла, что Аш действительно тащил меня к мужскому общежитию, но, издалека увидев, что рядом с входом как раз стояли охранники, альфа грязно выругался. Вообще он выглядел так, будто хотел весь мир к чертям сокрушить. Разбить. Растерзать. А я запрокинув голову, наслаждалась дуновениями ветра. Правда не долго. Аш вновь жестко потянул за собой. Еще несколько минут и мы оказались в главном здании. Вернее, в библиотеке.
Сейчас она пустовала и даже свет не горел.
Изначально, не сумев привыкнуть к темноте, я потерялась в пространстве.
Лишь ощутила, что Аш подхватил меня за талию и куда-то усадил. Кажется, на стол. Раздвинул мне ноги и встал между ними.
— Мы опять будем целоваться? — спросила, руками опираясь о твердую поверхность по обе стороны от своих бедер. — Ну, ладно. Давай.
— И сколько же ты выпила? — альфа пальцами поддел мой подбородок. До боли сжал его. Я даже зашипела и замерла, чувствуя его горячее дыхание на своих губах. А еще раскаленную ярость исходящую от Аша.
— Немножко, — протянула, положив ладони на его плечи.
И зачем я это сделала? Наверное, просто хотела понять, как именно Аш сейчас стоял, но, пальцами случайно касаясь шеи альфы, вздрогнула. Какой же он горячий. Как ад. — А почему ты спрашиваешь?
— Если ты завтра не будешь помнить того, что я сейчас с тобой сделаю, я поступлю так, что ты будешь сожалеть о том, что вообще существуешь, — произнес он, вновь жестко вплетая пальцы в мои волосы. Сжимая их и заставляя наклонить голову. Еще ближе наклоняясь к моим губам.
Так, что уже теперь между ними были считанные миллиметры.
И после этого, в полной тишине я услышала звук расстегивающегося ремня.
31
Мне всегда казалось, что в библиотеке прохладнее, чем в других помещениях колледжа. Тут практически всегда зашторены окна. Немного пахло сыростью, деревом и старыми книгами. Часто находясь тут, я даже успела привыкнуть к здешней атмосфере, но именно сейчас мне все казалось совершенно другим.
Жарко. Душно и пахло Ашем. Кажется, терпким, древесным одеколоном и немного сигаретным дымом.
Делая очередной вдох, я зажмурилась. По коже остро скользнули горячие, безжалостные мурашки, тут же пробираясь под одежду, которая теперь казалась еще более тесной и грубой. Царапающей слишком нежную кожу. И я все никак не могла избавиться от ощущения, что воздух пропитало чем-то страшным и животным. Тем, что было готово заживо, особенно болезненно растерзать, но мое затуманенное сознание отказывалось воспринимать страх.
