Холодный воздух. Сухость во рту.
Я не знала, сколько времени прошло, но когда села, всё внутри немного провалилось — словно я поднялась слишком резко и потеряла равновесие.
И тут резкий укол.
Запястье.
Я вздрогнула. Почувствовала небольшое покалывание, сначала еле заметное, как от затекшей руки. А потом — сильнее, горячее, жгучее.
Сейчас казалось, будто кто-то прижёг внутреннюю часть руки изнутри.
Я сжала пальцы, провела второй рукой по коже — всё чисто, гладко.
И всё же жжение не исчезло. Оно пульсировало, требовало внимания.
Это было странно, но видимо, я как-то отлежала руку.
В дверь постучали. Один раз. Чётко.
Я вздрогнула, обернулась.
На пороге стоял тот самый мужчина, который привез меня сюда. В чёрном, с прямой спиной и отсутствием эмоций на лице. Он был почти безмолвен, но в его взгляде читалось: «Время вышло».
— Вы готовы? — спросил он.
Я кивнула."
"— Где Аш? — вопрос сам сорвался с губ и внутри меня отозвался настороженностью.
Чтобы убедиться, я еще раз оглянулась по сторонам. Здесь его, к счастью, не было.
Видеть его мне совершенно не хотелось.
— Проводят все необходимые анализы. Как только будем убеждены, что его жизни больше ничего не угрожает — он вернется в колледж, — сказав это, он развернулся и вышел с палаты, тем самым давая понять, что болтать он не настроен.
Одежду мне оставили. Я переоделась молча, движения были механическими. Жжение в запястье не исчезло, а только нарастало — тонким, тревожным пульсом.
До машины меня проводили молча. Ни одного лишнего слова.
Сначала — по белому коридору. Потом — мимо ресепшена. Медсёстры делали вид, что не смотрят, но я чувствовала на себе взгляды.
На улице было холодно, пасмурно. Машина стояла уже с открытой дверцей.
Я села внутрь, чувствуя, как боль в руке нарастает. Хотелось её спрятать, поджать, отвернуться, как будто кто-то мог увидеть.
Мужчина кивнул водителю и закрыл за мной дверь.
Никаких разговоров.
Никаких объяснений.
Только движение вперёд, в сторону учебного корпуса, куда я теперь должна была вернуться.
Коридоры были тихими. Это был выходной. В корпусе почти никого.
Я поднялась в свою комнату, закрыла за собой дверь, и только тогда позволила себе выдохнуть.
Не потому что стало легче.
А потому что теперь я была одна.
Я скинула кофту и наконец осмотрела руку — но там по-прежнему ничего не было.
Только огонь внутри.
Телефон на столе завибрировал. Один короткий сигнал. Я вздрогнула.
Звонил помощник отца.
— Доброе утро, мисс Денор, — сказал он.
