Укус на шее, от которого меня внезапно накрыло дрожью и эйфорией.
Я дрожала, но не от страха.
От жара.
От ощущения его дикого, неконтролируемого желания, его силы, его власти надо мной.
Альфа вновь и вновь врывался внутрь резким, безжалостным толчком.
До самого конца.
Я терялась в его действиях. Ощущение его члена внутри меня, который наполнял полностью. Ощущение его поцелуев и укусов на губах, щеках и шее. Те моменты, когда губами он спускался к моей груди. Все это буквально сводило с ума.
Я закричала, хватаясь за его спину, впиваясь ногтями, но Аш не дал мне шанса привыкнуть, не дал мне сбежать.
Его ладони вдавились в мои бёдра, удерживая меня на месте, не позволяя ни дюйма пространства между нами.
Каждое движение вбивало меня в стену, каждый толчок отзывался вибрацией в костях, разрывая остатки здравого смысла.
Двигался ещё глубже, ещё сильнее, пока я не потеряла голос от стонов, пока мой мир не сузился до ощущения его кожи, его жара, его силы, что полностью подчинила меня.
Я захлёбывалась воздухом, ощущая, как он заполняет меня целиком, как он брал меня так, будто хотел оставить внутри себя, сжать, сломать, чтобы я никогда не смогла уйти.
Аш обхватил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, утонуть в этих раскалённых зрачках, что видели только меня.
Я дрожала, цеплялась за него, теряла себя в этом огне..
Мои пальцы впились в его кожу, тело сотрясалось в конвульсиях, и в тот момент, когда я почувствовала, как мир разлетелся на осколки, Аш впился зубами в мой ключицы, оставляя ещё одну метку.
Я терялась в нём.
Я растворялась в его дикости.
Я исчезала в его власти.
Его движения замедлились, но он не вышел, не отпустил.
Я задыхалась.
— Ты моя, — прошептал Аш, низким, разрушительным голосом.
Его пальцы соскользнули с моего бедра, замирая на животе.
Я чувствовала напряжение в его теле, судорожный вдох, но Аш не сказал больше ничего.
Эта ночь не изменит ничего.
Но я никогда не забуду, как он меня взял.
Как он меня сломал.
Я его.
Но только на эту ночь.
50
Сознание возвращалось тяжело, с шумом в ушах и ощущением, что всё внутри залито свинцом.
Первое, что я почувствовала — тишину.
Без голосов. Без запаха.
Словно всё вокруг было не настоящим — стерильным, вычищенным, обнулённым.
Я открыла глаза. Свет ударил в лицо, но не обжёг, а просто напомнил, что я всё ещё здесь. Живая. Где-то.
Белый потолок. Пустая палата.
Я попыталась пошевелиться. Тело откликнулось вяло, с задержкой, будто не до конца было моим.
Халат.
