— Как ты будешь держаться, разговаривая с ребенком лет двух-трех?
— Мне нечасто доводится говорить с детьми…
— Ну, вспомни, когда говорил в последний раз.
— Сейчас… дней пятнадцать назад я разговаривал с сыном консьержки. Я еще его попросил рассказать, как прошел день в детском саду…
По мере того как я отвечал Дюбре, я осознавал, что все так и есть. И что самое удивительное, у меня в памяти четко всплыл этот эпизод: чтобы поговорить с маленьким Марко, я присел на корточки, став одного роста с ним, заговорил тоненьким голосом и старался подобрать самые простые и понятные слова, наиболее близкие его детскому словарю.
И все произошло само собой. Я для этого не делал никаких усилий. Мне действительно очень хотелось услышать, каковы французские детские садики.
— И знаешь, что самое невероятное?
— Что?
— Если удается на долгое время поддерживать такое качество общения, этот момент становится настолько ценным, что собеседники бессознательно стараются его сохранить. Например, одинаково жестикулируют, а если один меняет позу, другой тут же его копирует, не отдавая себе в этом отчета.
— Вы хотите сказать, что если я в течение долгого времени подстраиваюсь под позу собеседника, а потом вдруг сам поменяю позу, то он начнет подстраиваться под меня?
— Да.
— Чудеса какие-то!
— Но при этом заметь, что желание общаться должно быть искренним.
— Вы говорите невероятные вещи!"
"То, что я услышал, меня поразило и вдохновило. У меня возникло ощущение, что до настоящего времени я был слеп и глух в вопросах, касавшихся общения с людьми.
А теперь я сделал удивительное открытие: оказывается, по ту сторону слов существует масса вещей, о которых мы и не подозреваем, и наши тела тоже отправляют друг другу послания. Дюбре открыл мне новые пути общения…
Мне хотелось побольше об этом узнать, но он ответил, что на сегодня хватит, и проводил меня до дверей. Уже стемнело.
Я попрощался с Катрин, чья личность и роль во всей этой истории были мне пока непонятны.
Она, видимо, относилась к категории людей, которым нравится окружать себя завесой тайны и придавать себе загадочность.
Я уже вышел за порог замка и шел по широкой дорожке к калитке, краем глаза наблюдая за Сталиным, когда Дюбре меня окликнул:
— Алан!
Я обернулся.
— Вернись, я забыл дать тебе задание!
Я застыл на месте. Ну вот, увильнуть не удалось…
Я вернулся в замок, прошел за ним через холл, и холодный мрамор гулким эхом повторял наши шаги.
