Легкий, еле уловимый аромат одновременно успокаивал и приводил в восторг. Темно-красный, очень пушистый ковер вызывал желание улечься на него, закрыть глаза и уснуть, ни о чем больше не думая. И тут я заметил, что ко мне легким шагом приближаются очень красивые, необыкновенно женственные туфельки на высоком каблуке… Я медленно поднял глаза… Стройные, длинные ноги, короткая облегающая черная юбка из струящегося материала. Весьма продуманный наряд. Блондинка с глазами как голубые айсберги. Идеально гладкие волосы собраны в узел.
Леденящая душу красота.
Она в упор посмотрела на меня и начала весьма профессиональным голосом:
— Добрый день, могу я вам помочь?
Она произнесла это без тени улыбки, и я, все еще в оцепенении, спросил себя, она всегда такая или она видит во мне не клиента, а просто так, случайного посетителя? Под ее уверенным взглядом я ощущал себя раздетым догола.
— Я зашел… посмотреть мужские часы.
— Вас интересует коллекция золотых или стальных?
— Стальных, — ответил я, довольный, что хоть как-то удалось приблизиться к привычным стандартам.
— Золотых! Золотых! — проревел в наушнике голос Дюбре.
Я испугался, что его услышит продавщица. Но она, похоже, не обратила на него никакого внимания. Я молчал.
— Следуйте за мной, — сказала она таким тоном, что я тут же пожалел о своем ответе.
Тон этот означал: «Так я и думала». Вот вредина."
"Я пошел за ней, скользя глазами по ее телу вниз, к туфелькам. По походке о человеке можно узнать все.
Ее походка была четко заученной, никаких отступлений от правил. Она провела меня в комнату и подвела к одной из деревянных витрин. В ее пальцах с безупречным маникюром профессионально замелькал маленький золоченый ключик, и горизонтальная витрина поднялась. Под ней на обитой бархатом полочке торжественно сияли часы.
— Итак, здесь у нас «Паша», «Родстер», «Сантос» и знаменитый французский «Танк». У этих часов механический ход и автоматический завод. В более спортивном стиле выполнен водонепроницаемый «Хроноскаф» с каучуковым браслетом со стальной инкрустацией…
Я не слушал, что она говорит.
Ее слова раздавались в моей голове, но я даже не пытался их осмыслить. Мое внимание было приковано к четким жестам, которыми она их сопровождала. На каждую модель она указывала длинными пальцами, не прикасаясь к ней, словно касание могло ее обесценить. Ее жестикуляция заметно оживляла однообразие лежащих на бархате предметов.
