В этот теплый и солнечный вечер на площади Тертр, под деревьями, испускавшими нежный аромат лета, было людно. Туристы заказывали портреты уличным художникам, устроившимся вокруг площади со своими мольбертами, держа в одной руке палитру, в другой кисть. Интереснее всего было следить за глазами художников: они цепким взглядом впивались в лицо заказчика, мысленно убирая с него дежурную улыбку и ища то выражение, которое точнее передаст характер человека.
Влюбленные позировали парами. Родители каждые тридцать секунд повторяли детям: «Не вертись, а то дядя тебя заберет!» Маленькая старушка с застывшей улыбкой умоляла того, кто был на пороге бессмертной славы, позволить ей пересесть в тень.
А он отвечал, что уже почти закончил, и продолжал рисовать как ни в чем не бывало."
"Зеваки сновали среди художников, норовя сравнить портреты с живыми моделями, и у каждого в запасе имелся свой комментарий… Некоторые из позировавших были явно горды тем, что привлекают к себе внимание незнакомых людей, кто-то смущался и краснел, а кто-то проявлял признаки раздражения.
По дороге к дому я сделал крюк, чтобы забрать заказанный рисунок. После закрытия Биржи я парил в облаках: акции «Дюнкер Консалтинг» упали почти на пять процентов. Это необычно много. И я вдруг решил быть щедрым…
Двумя минутами позже я постучал в дверь мадам Бланшар:
— Кто там?
— Месье Гринмор, ваш сосед.
Она открыла.
— Возьмите, это вам, — сказал я, протягивая ей пакет.
— Мне? — спросила она, не скрывая удивления.
— Но за что такая честь?
— Просто так. Я был очень тронут, когда вы пришли ко мне с подарком. И мне тоже захотелось вам кое-что подарить.
Она развернула пакет и несколько секунд любовалась рисунком.
— Очень красиво. И очень хорошо нарисовано. Большое спасибо, месье Гринмор.
Я чувствовал, что она хочет что-то спросить, но не решается.
— Вам понравилось?
— Да, очень. А… кто здесь изображен?
— Мадам Бланшар, как же так! Ведь это Иисус Христос!
— О!..
Глаза у нее стали как блюдца.
Надо было ее срочно успокоить.
— Конечно, непривычно видеть его таким…
Она молчала.
— Сознайтесь, ведь это недостойно, когда его изображают только на кресте, с искаженным мукой лицом… Вот вы были бы довольны, если бы вас сфотографировали на смертном одре, в агонии, а потом растиражировали снимок по всему миру после вашей смерти?
51
В конце дня я собирался позвонить Фишерману, оставив ему очень мало времени до подачи макета в набор.
