Теперь надо, чтобы тенденция закрепилась и увеличилась.
В течение дня я постоянно консультировался с курсом акций. Даже во время собеседования я нет-нет да и бросал взгляд на экран.
За день тенденция окрепла, хотя в середине дня наступило некоторое улучшение ситуации. К четырем часам курс упал на 2,8 %. Фортуна была на моей стороне.
В эйфории я вышел в комнату отдыха. Шампанского в автоматах не продавали. В ознаменование первой победы я налил себе перье.
Возвращаясь в кабинет, я шел мимо застекленных офисов и видел, в какой стресс вогнало сотрудников наше руководство.
И ведь все бесчеловечные требования были якобы продиктованы соображениями биржевой рентабельности и мотивированы вдохновенными проектами развития. Ну и наворотили! Теперь все бесцельно толкутся в бюро, а ведь могли бы работать и раскрываться в работе! Контраст с моим восторженным состоянием просто кричал. И я вдруг понял, что не только страх перед Дубровским побудил меня лицом к лицу встретить его последнее задание.
Вовлеченный в опьяняющую игру, первый тайм которой мне удалось выиграть, я почувствовал, что во мне зашевелились ростки призвания. Несмотря на то что я рисковал потерять все и оказаться на улице, меня вело одно страстное желание: дойти до цели.
Вернувшись после обеденного перерыва, Марк Дюнкер бросил беглый взгляд на экран компьютера, чтобы свериться с курсом собственных акций.
— Что за дьявол? — произнес он вслух, разговаривая сам с собой.
Из соседней комнаты раздался голос Эндрю:"
"— Господину президенту что-нибудь нужно?
Дюнкер оставил вопрос без внимания.
Веб-сайт не публиковал разъяснений. Однако здесь было что-то не то…
— Да что происходит, черт побери…
В дверном проеме обозначился стройный силуэт Эндрю.
— Вы читали газеты, которые я утром положил вам на стол, господин президент?
— Нет. Это еще зачем? — подозрительно спросил Дюнкер.
— Э… Кажется, произошла утечка, госп…
Кровь бросилась Марку Дюнкеру в голову. Он вскочил и схватил стопку газет.
Что?! Что вы болтаете?
Он принялся лихорадочно листать «Трибюн», комкая и разрывая пополам страницы.
— Двенадцатая страница, господин президент.
Дюнкер сразу увидел статью, которую Эндрю отчеркнул желтым. Прочитав ее, он медленно опустился на стул и задумчиво произнес:
— У нас завелась паршивая овца.
Голос его был спокоен, но лицо побагровело.
— Это все ерунда, — отчеканил он, словно убеждая сам себя. — Через пару недель все забудется.
