Первые кандидаты, записанные на этот день, уже пришли в приемную, одетые в темные костюмы, без единой лишней складочки на брюках или юбках. Я быстро прошел через холл, где витали ароматы духов и лосьона после бритья, и пошел наверх пешком, чтобы не оказаться в лифте вместе с начальником службы и не ехать два этажа в неловком молчании.
Едва я устроился в своем кабинете, как вошла Алиса, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Посмотри-ка, — сказала она, протягивая мне два листка.
Я взял документы. Один был отправлен из административной службы.
Я узнал черный список предприятий, находящихся в тисках финансового кризиса, который составляли службы нашего управления. Такие списки печатали ежемесячно для руководителей подразделений, а те пересылали их нам. В этот месяц мы их не получали.
Второй документ давал разверстку встреч и консультаций для каждого из нас на неделю. Его мы получали по понедельникам. Даже бегло посмотрев на обе страницы, можно было определить, что многие имена фигурировали и там, и там.
Черный список датировался первым августа, а разверстка — пятым.
— Ты понимаешь? — произнесла она в полном шоке. — Ты отдаешь себе отчет, что это означает? Нас толкают на то, чтобы мы выставляли показатели у клиентов, к которым наверняка никого не отправим. Это черт знает что! Дирекция принимает одно за другим решения, противоречащие здравому смыслу! Я такой работы не понимаю. И не знаю, видишь ли ты, что это все значит! Если клиент не платит, это нас не касается! Нас хотят заставить работать даром, понимаешь?"
"Я ее больше не слушал.
Мысли мои были далеко, их увлекла за собой идея, которая только что зародилась в моем мозгу и теперь медленно обретала форму, как проясняется картинка в фотообъективе, когда наведешь на фокус.
— А чего ты улыбаешься? — спросила она, явно задетая тем, что я не разделяю ее возмущения.
— Алиса, можно, я сохраню эти листки?
— Конечно, а…
— Спасибо, тысячу раз спасибо, Алиса. Может, ты сейчас спасла мне жизнь…
— Скажи лучше, дала возможность не ишачить даром…
— Алиса, прости, но мне надо выйти…
Я вытащил телефон, позвонил Ванессе и попросил отменить все мои встречи.
Мне надо было освободить день. Это означало крупно засветиться, но мое будущее в качестве служащего и так было проблематично, а потому — будь что будет!
Генеральная ассамблея акционеров была назначена на двадцать восьмое августа, а встреча с Дубровским — на двадцать девятое… Значит, он хорошо информирован и назвал эту дату не случайно.
