— Не улавливаю вашей мысли…
— У меня нет стопроцентной уверенности, что у него дурные намерения. Я, конечно, испугался, когда обнаружил, что он и раньше за мной следил. Но если не принимать это во внимание, то мне его не в чем упрекнуть. Если рассуждать объективно, он не нанес мне никакого вреда…
— Слушайте, но ведь не исключено, что это просто старый чудак, который невесть что о себе воображает и тешит себя ролью спасителя и наставника. Проще всего, наверное, сказать ему, что у вас нет настроения продолжать игру.
Вы расторгаете договор и говорите: «Спасибо за все, прощайте». И весь разговор.
— Невозможно.
— А что вам мешает?
— Я вам не сказал, но… в нашем договоре ставка на жизнь…
— Как это — ставка на жизнь?"
"— Я принял условие, что в случае неповиновения я расстаюсь с жизнью.
Он посмотрел на меня ошарашенно:
— Это что, шутка?
— Нет.
— Ну ладно, вы приняли условие, и это все, что вы мне хотите сообщить?
— Надо вспомнить, в каком контексте…
— Да вы такой же чудак, как и он! Тогда не просите меня вам помогать!
— Я не мог знать, что…
— Во всех случаях вы дали только устное обещание.
Доказательств нет, и я ничего не могу сделать.
— Но вы же не можете оставить меня в опасности, ведь вы знаете ситуацию!
— Вы что, думаете, что налогоплательщики наймут вам агента для сопровождения днем и ночью, пока этот тип действительно не нападет на вас? У нас и на реальные преступления средств не хватает.
Он сказал это с упреком, но, несмотря на явное раздражение, в его тоне чувствовалось, что ситуация его взволновала.
Я взглянул на стенные часы:
— Ну хорошо, тогда, по крайней мере, выпустите меня, я должен быть у него в девятнадцать ноль-ноль.
Он задумчиво на меня посмотрел, потом вдруг резко вскочил с озабоченным видом:
— Послушайте… а чем вы докажете, что все это… не ерунда и что вы не сочинили эту историю, чтобы вас отпустили домой?
Он нахмурил брови, и лицо его снова залилось краской.
— Если вы мне не верите, проводите меня к нему.
Такого ответа он явно не ожидал. Он застыл на месте, а глаза перебегали с меня на часы.
— Где это?
Я порылся в кармане и вытащил визитную карточку Дюбре, изукрашенную, из бристольского картона, выделанного под старинную ткань. Он ее схватил и быстро пробежал глазами.
— Шестнадцатый округ?
Он помедлил, потом подошел к двери на другом конце кабинета и тихонько постучал.
— Разбирайтесь сами, как хотите, Птижан! — рявкнул из-за двери чей-то голос.
