Ее пальцы отбивали по клавиатуре быструю дробь. Интересно, кому она пишет? Тони?
– Чем занята? – Я делано зевнул.
– Решила черкануть пару строк двоюродной сестре. Она сейчас в Сиднее.
– Надо же! Передавай от меня привет.
– Обязательно.
– Пойду приму ванну, – чуть позже сообщила она, закрывая ноутбук.
– Хорошо. – Я кивнул.
– Дорогой, ты прямо совсем скис. – Кэти смотрела на меня с удивлением. – Ты точно в порядке?
Я снова кивнул с вымученной улыбкой. Кэти вышла из комнаты. А я, дождавшись хлопка двери ванной и шума воды, скользнул туда, где сидела она, схватил ноутбук, дрожащими от волнения руками открыл крышку и зашел в Интернет.
Открыл ее браузер. Увы, Кэти вышла из почты. Я захлопнул крышку ноутбука с отвращением. Пора остановиться! Эдак можно и с ума сойти. Или я уже сошел с ума?
Позже вечером я снимал покрывало с кровати, собираясь ложиться, и тут в спальню вошла Кэти с зубной щеткой в руке.
– Чуть не забыла! На следующей неделе в Лондон приезжает Николь, – прощебетала она.
– Николь?
– Ну ты же ее помнишь! Мы ходили на ее прощальную вечеринку.
– Ах да… Она же вроде уехала в Нью-Йорк.
– Да. А теперь возвращается! – Пауза. – И предлагает встретиться в четверг… в четверг вечером, после репетиции.
Не знаю, что именно показалось мне подозрительным: может, то, что Кэти смотрела в мою сторону, но избегала встречаться взглядами. Я чувствовал, что она врет, однако не подал виду. Я промолчал. Кэти тоже ничего не добавила и удалилась в ванную. Я слышал, как она сплевывает пасту и прополаскивает рот.
С другой стороны, я мог ошибаться, и Кэти действительно собиралась в четверг вечером встретиться с Николь. Возможно. Существовал лишь один способ узнать наверняка.
19На сей раз очереди в картинную галерею не было. Ровно шесть лет назад, день в день, я приходил сюда, чтобы увидеть знаменитую «Алкесту». Теперь в витрине красовался постер картины другого художника, вероятно, тоже талантливого. Но ему сильно не хватало известности, которая могла превратиться в скандальную славу, что так привлекает толпы зрителей.
Войдя в галерею, я зябко поежился – здесь было даже холоднее, чем на улице. Но дело было не только в температуре. Сама атмосфера галереи отдавала холодом: старые металлические балки, голый цементный пол. Бездушно. Пусто.
Управляющий галереей сидел за столиком. Заметив меня, он поднялся. Жан-Феликс Мартен выглядел лет на сорок с небольшим. Приятная внешность, почти черные глаза, темные волосы, обтягивающая футболка с красным черепом.
