Как в ночном кошмаре, когда хочешь кричать, но не можешь.
– Вы находились в состоянии шока, – объяснил я. – Однако по прошествии нескольких дней обнаружили, что голос возвращается, верно?
– К тому времени в этом уже не было смысла. Слишком поздно…
– Слишком поздно высказаться на суде в свою защиту? – удивился я.
Алисия лишь загадочно улыбнулась в ответ.
– Тогда скажите: почему вы решили снова заговорить?
– Вы знаете ответ.
– Знаю?
– Из-за вас.
– Неужели?
– Да. Все началось, когда в Гроуве появились вы.
– Что же изменилось?
– Все… Все изменилось… – Алисия умолкла и уставилась на меня немигающим взглядом. – Я хотела, чтобы вы поняли, что со мной произошло. На что эти чувства были похожи. Важно… Вы поймете, – добавила она.
– Да, я очень хочу понять. И поэтому вы дали почитать свой дневник? Чтобы я понял? По моему мнению, люди, которым вы больше всего доверяли, усомнились в правдивости рассказа о подозрительном мужчине. Наверное, вам интересно, поверил ли я?
– Вы поверили, – не колеблясь, ответила Алисия.
Это не был вопрос. И я кивнул.
– Да. Давайте начнем с последней записи в дневнике, где незнакомец ворвался в дом. Что произошло потом?
– Ничего.
– Ничего?
Алисия отрицательно покачала головой:
– Это оказался не он.
– Не он? – изумленно переспросил я. – Тогда кто же?
– Жан-Феликс. Вернулся, чтобы обсудить приближающуюся выставку.
– Судя по дневнику, вы находились не в том состоянии, чтобы принимать гостей.
Алисия молча кивнула, пожав плечами.
– И долго он у вас сидел?
– Нет.
Я попросила Жан-Феликса оставить меня в покое. Он хотел остаться, был очень расстроен, даже накричал на меня, но потом все-таки ушел.
– А дальше? Что случилось после ухода Жан-Феликса?
– Не хочу об этом говорить. – Алисия мотнула головой.
– Не хотите?
– Я пока не готова."
"В какой-то момент она смотрела мне прямо в глаза, а потом ее взгляд метнулся к кусочку темнеющего неба в зарешеченном окне. Мне почудилось нечто почти кокетливое в наклоне ее головы, в едва заметной улыбке, прячущейся в уголках губ.
А ведь она наслаждается тем, что я в ее власти!
– О чем тогда будем беседовать?
– Не знаю. Все равно. Я просто хочу говорить.
И мы говорили. О Лидии и Поле, о матери Алисии и о том лете, когда она погибла. Мы обсудили детство Алисии – и мое. Я рассказал, как рос в родительском доме и о своем отце. Она слушала очень внимательно; ей хотелось узнать как можно больше о моем прошлом, о том, что сформировало меня как личность.
