– Я восхищен вами!
Я ощутил маленькую вспышку гордости – словно сын, которого хвалит отец. Да, я хотел порадовать Диомидиса, мечтал оправдать его доверие, заставить гордиться мной… Его слова очень тронули меня.
– И что теперь? – поинтересовался я, снова закуривая, чтобы скрыть волнение.
– Продолжайте работать, – ответил профессор.
– А если Стефани узнает?
– Не берите в голову. Предоставьте ее мне. Сосредоточьтесь на Алисии.
Именно так я и поступил.
* * *Во время следующего сеанса мы с Алисией говорили не переставая.
Слушать Алисию было странно, это смущало – после такого длительного молчания. Первые фразы Алисия произносила неуверенно, экспериментировала, будто человек, который после долгого перерыва заново учится ходить. Вскоре ее речь стала более быстрой, проворной; слова складывались в предложения. Словно и не было стольких лет упорного молчания. Впрочем, в каком-то смысле она и не молчала.
По окончании сеанса я вернулся в свой кабинет и, сев за стол, начал быстро записывать все сказанное, пока оно было свежо в памяти.
Постарался зафиксировать абсолютно все, слово в слово, настолько точно и безошибочно, насколько вообще возможно. Сейчас вы сами убедитесь, что история Алисии поистине фантастическая. А верить или нет – дело ваше.
11Мы с Алисией сидели в кабинете психотерапии друг напротив друга.
– Перед тем как начать, я хотел бы уточнить некоторые моменты, – сказал я.
Никакого ответа. Лишь этот загадочный взгляд синих глаз.
– Больше всего меня интересует ваше молчание. Почему вы отказались говорить?
Вопрос как будто разочаровал Алисию.
Она стала смотреть в окно. Прошла пара минут. Я изо всех сил старался сдерживать волнение. Неужели «прорыв» был временным? Сможем ли мы и дальше делать успехи? Нельзя снова возвращаться к молчанию!
– Я знаю, вам сейчас нелегко. Но поверьте, стоит лишь начать говорить, и дальше все пойдет само собой, – произнес я.
Молчание.
– Пожалуйста! Не сдавайтесь, вы уже сделали самый сложный шаг! Скажите, почему вы перестали разговаривать?
Алисия медленно повернула голову и холодно уставилась на меня.
– Нечего… нечего говорить, – раздался едва слышный голос.
– Не думаю. Скорее наоборот: вы хотели бы сказать слишком много.
Пауза.
– Наверное, да. Наверное, вы правы, – наконец ответила она, пожав плечами.
Я ободряюще кивнул.
– Сначала, – неуверенно продолжила Алисия, – когда Габриэль… когда его не стало, я не могла… Я старалась… и не могла говорить. Открывала рот, но не выходило ни звука.
