– А откуда ты знаешь, в чем именно она нуждается? – наседал Кристиан. – Ты слишком идентифицируешь ее с собой, это очевидно. Но пациентка здесь она, а не ты.
Стараясь подавить злость, я взглянул на часы и сухо произнес, вставая из-за стола:
– Мне пора.
– Берегись, Тео, она тебя погубит! – раздался позади голос Кристиана. – И не говори потом, что я не предупреждал!
Его слова вызвали неприятный осадок, который отравил мне весь остаток дня.
* * *После работы я отправился в ближайший к Гроуву магазинчик в конце дороги за сигаретами.
Вытащив одну, щелкнул зажигалкой и крепко, с наслаждением затянулся. Все это я проделал почти бессознательно. Я не мог выкинуть из головы слова Кристиана, все прокручивал их, пока машины проносились мимо. «Пациенты с пограничным расстройством – отличные манипуляторы». Неужели он попал в точку? И поэтому у меня сразу же испортилось настроение? Действительно ли Алисия пытается мной манипулировать? Кристиан был в этом уверен, и Диомидис наверняка подозревал то же.
Правы ли они?
Тщательно проанализировав ситуацию, я пришел к однозначному выводу, что все в порядке. Да, я хочу помочь Алисии, но в то же время в состоянии относиться к ней абсолютно беспристрастно, не терять бдительности, не форсировать события и придерживаться четких границ.
Увы, я жестоко ошибался. Ловушка уже захлопнулась – а я не мог признаться в этом даже самому себе.
* * *Я связался по телефону с Жан-Феликсом и спросил, не знает ли он, где сейчас художественные материалы Алисии: кисти, краски, холсты.
– Наверное, в хранилище? – уточнил я.
В трубке на некоторое время повисла пауза, а потом Жан-Феликс проговорил:
– Честно говоря, нет. Они у меня.
– У вас?
– Да. После суда я забрал из мастерской все, что представляет художественную ценность: предварительные наброски, блокноты, мольберт, масляные краски. Решил сохранить для Алисии.
– Как благородно с вашей стороны.
– Так вы последовали моему совету? Разрешили ей рисовать?
– Да, – подтвердил я. – Хотя пока неясно, выйдет ли что-нибудь стоящее из этой затеи.
– Что-нибудь точно выйдет. Вот увидите. Прошу об одном – позвольте мне увидеть картины, которые она напишет. – В голосе Жан-Феликса послышалось волнение.
Это были странные, голодные нотки. Перед моими глазами возникло хранилище, холсты Алисии, заботливо укутанные в простыни, словно младенцы.
