Что, в свою очередь, позволяет подумать об этом и поговорить об этом. К сожалению, тонкость данного метода, как всегда, зависит от навыков конкретного психотерапевта. Рут часто говорила, что по-настоящему одаренных и обученных специалистов очень немного – большинство всего-навсего грубые слесари. На мой взгляд, одним из таких «слесарей» и была Ровена. Неудивительно, что поведение Алисии глубоко уязвило профессиональную гордость арт-терапевта.
– Вероятно, занятие живописью причиняет ей душевную боль, – мягко предположил я, стараясь успокоить ее, насколько это было возможно.
– Боль?
– Мастеру такого уровня наверняка тяжело заниматься творчеством, сидя в классе с другими пациентами.
– С какой стати? Потому что она особенная? Видела я ее работы: весьма посредственно. – Ровена скорчила гримасу, будто съела что-то неприятное.
И тут мне стало ясно, за что она невзлюбила Алисию: виной всему была обыкновенная зависть.
– Так может нарисовать любой, – не унималась Ровена. – Чтобы добиться на холсте фотографической реалистичности, много ума не надо.
А вот попробуйте передать смысл – это куда сложнее!
Спорить о творчестве Алисии я не собирался и поэтому произнес:
– То есть вы не против, если я заберу трудную пациентку себе?
– Да ради бога, – заверила Ровена, буравя меня глазами.
– Большое спасибо. Я вам очень признателен.
Она поморщилась.
– Имейте в виду: расходные материалы будете покупать сами. Денег на масляные краски мне не выделяют!
25– Хочу вам кое в чем признаться, – сказал я.
Алисия смотрела в сторону.
Я продолжил, внимательно наблюдая за ее реакцией:"
"– На днях я проходил мимо картинной галереи в Сохо и из любопытства решил зайти. Местный сотрудник любезно показал некоторые из ваших работ. Кстати, он ваш старый друг. Жан-Феликс Мартен.
Я сделал небольшую паузу. Ответа не последовало.
– Только не подумайте, что я вторгаюсь в вашу личную жизнь. Наверное, сначала мне стоило спросить разрешения… Надеюсь, вы не обижаетесь.
По-прежнему никакой реакции.
– В галерее мне показали пару картин, которые я раньше не видел.
На одной изображена ваша мама, а на другой – тетя, Лидия Роуз.
Алисия медленно подняла голову и уставилась на меня. В ее глазах появилось новое, не характерное выражение. Неужели изумление?
– Я заинтересовался вашим творчеством не только потому, что захотел увидеть картины своей пациентки; картины затронули меня лично. Они производят очень сильное впечатление.
Алисия опустила глаза. Ей становилось неинтересно.
