Я смотрела на мужа и понимала, что люблю его, этого порой несносного мужчину. И никого другого мне не нужно было.
— Я люблю тебя, — проговорил негромко Витольд, целуя меня в щеку.
— И я тебя, — улыбнулась я устало.
Рядом со мной, на постели, тихо сопели оба свертка. Возле кровати стоял муж. Жизнь была прекрасна.
Эпилог
С улицы неслись крики, шум и грохот, как будто стадо диких животных пыталось через наш дом пробраться куда подальше. «Животными» были семеро подростков, устроивших что-то вроде рыцарского поединка на заднем дворе.
Трое моих детей, двое — Аливиры и парочка их друзей-приятелей. Небольшой персональный ад для нас с Витольдом, опрометчиво согласившихся приютить на недельку племянников, пока их мать рожает третьего ребенка."
"Мы со Стивеном не сказать чтобы помирились, но больше не враждовали. Понятия не имею, как он отнесся к моему отказу отдать ему мою долю наследства — этой темы мы не касались. Жили они с Аливирой в той самой усадьбе. Причем жили не очень мирно. Она постоянно рвалась в столицу, он остужал ее пыл своим «Я — мужчина, глава рода, как скажу, так и будет».
Сразу после родов первенца Стивен отказался возвращаться в столицу. У них с Аливирой произошел скандал. Она орала, истерила, рыдала. Как только молоко не пропало. Стивен настоял на своем, заявив, что Аливира слишком много средств тратит на столичную жизнь. Поэтому, пока она не научится экономии, они будут жить в глуши.
Но где экономия и где Аливира.
Пару раз в год они со Стивеном приезжали в гости к ее родителям, вместе с детьми.
Тетушка в это время гостила у нас с Витольдом. И вот тогда-то Аливира отрывалась по полной и снова тратила больше, чем могла себе позволить. За тратами следовал скандал, а затем — быстрый отъезд. Не привозить супругу в город Стивен не мог — ее родители настаивали на своем праве видеть дочь и внуков. А дом Стивена в деревне был не приспособлен для принятия гостей.
У них с Аливирой родились сын и дочь. Теперь моя сноха ждала сына.
Мы с Витольдом гордились тремя сыновьями.
Тетушка, уже значительно состарившаяся, жила теперь по несколько месяцев то у меня, то у Стивена. И я прекрасно видела, как ей не хотелось уезжать каждый раз к своему любимому племяннику с его склочной женой.
Лавку я не бросила. Чайный бизнес процветал. Эльвира официально стала моей заместительницей и вела переговоры еще жестче, чем я.
— Знаешь, что она сказала на вопрос о понижении цен? — проворчал как-то Артиус. — «Не могу, нейра Ингира расстроится».
