Когда брату исполнилось четырнадцать, он даже начал делать Ире подарки: то шоколадку принесет, то губную помаду. Но Ирина все равно боялась Константина. Один раз девушка стала свидетелем драки между отцом и братом. Олег привычно, походя, отпустил Косте затрещину, а подросток вдруг ловко сбил отца с ног, сел на него сверху и, пару раз стукнув папеньку лбом о паркет, заявил:
– Еще раз ко мне прикоснешься, шею сверну или ночью придушу!
К огромному удивлению Иры, Олег молча стерпел заявление сына. С тех пор он Костю не бил, зато Ире стало доставаться еще больше.
Брат, притаскивавший изредка презенты, защищать сестру не собирался.
Хорошо Ире было лишь в деревне, в Прюкове, куда увозила детей на лето бабушка. Олег оставался в Москве, и девочка наслаждалась покоем.
Накануне восемнадцатилетия Ирины, в июне месяце, Люба тяжело заболела. Ей спешно сделали операцию, но неудачно, стало понятно, что до осени женщине не дожить. Из клиники ее мгновенно выписали, медики не хотели портить статистику. Чтобы легче дышалось, Люба впервые в жизни тоже уехала на лето в Прюково.
А вскоре она сказала дочери:
– Выходи замуж за Алексея.
– За кого? – удивилась Ира.
– За сына хозяев, – прошептала мама. – Он тебе подходит, свекрови нет, а свекор, похоже, не жилец. Останетесь сами по себе, на земле, с домом. Что тебе в Москве делать? Умру, Олег совсем распояшется, ты же ему не родная кровь, нагуляла я тебя. Давай, пока я жива, свадьбу затеем…
– Надо же и у него согласия спросить, – растерялась Ира, – вдруг у парня невеста есть?
– Нету никакой невесты, я знаю, – вздохнула Люба.
– Ему хозяйка в дом нужна, ты подойдешь. Подумай денек и соглашайся, это твой шанс."
"Обескураженная Ира вышла в сад, начинавшийся прямо возле избы, и вздрогнула – у буйно цветущего куста калины стоял Алексей, белокурый, одетый в красную рубаху. Он словно явился из сна девушки, того самого, который всегда заканчивался кошмаром. Но сейчас ей улыбалось ясное утро, ни Олега, ни брата, превращавшегося в том сне в оборотня, и в помине не было.
Ира вспомнила тут же преподавательницу по домоводству, Тамару Федоровну, ее речи о крестьянском счастье и поверила: вот он, суженый, теперь жизнь потечет иначе.
Особо долго молодые не женихались, через неделю отнесли заявление в ЗАГС, а потом сыграли тихую свадьбу. Успели отгулять до смерти родителей – Люба умерла на двенадцатый день после бракосочетания дочери, а отец Алексея скончался в ноябре.
Началась деревенская жизнь.
