– Кстати, если вы по поводу сериала «Страшные тайны», то кастинг закончен, – спокойно продолжила незнакомка, – сейчас собираются снимать другие проекты, обратитесь лучше к Ованесову.
– Спасибо, – вежливо ответила я, – но актрисой я не являюсь, меня зовут Евлампия Романова, хотела…
Звонкое сопрано закашлялось, потом, превратившись в меццо-сопрано, воскликнуло:
– Лампа, привет!
– Женька, ты?
– Ну, я.
– Господи, зачем спектакль устраиваешь, голос меняешь?
Еланская засмеялась.
– Кабы ты подбирала актеров в новый стосерийный сериал, еще не так бы шифроваться начала.
Звонят без устали. Кто просит, кто орет, кто угрожает, кто рыдает… Страшное дело, мрак! На главную героиню сорок претенденток, и у каждой папа-мама-брат-любовник есть. Сяду вечером и думаю: и зачем мне такой большой геморрой за маленькую зарплату? Постой, а ты за кого просить собралась? Лизавета решила в актерки податься? Ой, беда, отговори девочку. Зачем ты ей это разрешила? Абсолютно безответственный поступок – бросать ребенка в шоу-бизнес.
Театр и кино тоже шоу, и законы там еще покруче, вообще говоря…
– Женюрка, – перебила я некстати разбушевавшуюся Еланскую, – ты о Матвее Ладожском слышала?
– О ком? – осеклась подруга.
– Матвей Ладожский, – повторила я.
– Ладожский, Ладожский… вроде крутится в уме… Где он снимался? Какой-то сериал, про милицию, как его…
Из моей груди вырвался вздох. В последнее время большинство кинолент про ментов, и непонятно, какой имеет в виду Еланская.
– Матвей Ладожский – классик, он работал с великими режиссерами, – перебила я Женьку.
– О-о-о! Да! Конечно! Но он же умер…
– Ищу его дочь или, может, внучку.
– Надьку?
– Верно. Ты с ней знакома?
– Господи, кто ж не видел Надьку?
– Я.
– Ну, ты не из наших, – захихикала Женька. – А зачем она тебе?
Простота вопроса поставила в тупик."
"– Поговорить надо, – ловко нашлась я.
– Ясненько, – пробубнила Женька, – только у меня адрес, телефон ее потеряла.
– Давай, – обрадовалась я.
– Она живет в Солнцеве.
– Вот странность! Думала, ей от Ладожского квартира в центре осталась. Кстати, кто он ей, дед?
– Нет, отец.
– Сколько же Наде лет?
– Фиг ее знает, за тридцать.
– Господи, сколько ж Ладожскому было, когда он дочь родил?
Женька стала шуршать бумажками.
– Восемьдесят.
– Ой!
– А жене двадцать.
– Ну и ну!
– Она была восьмой супругой Ладожского.
– О-о-о…
– Он ее бросить не успел, – зачастила Женька.
