Варя исправно ходила на лекции и семинары, корпела в библиотеке над книгами, хорошо сдавала сессии, чтобы невзначай не вылететь из института, но ни к филологии, ни тем более к педагогике душа у нее не лежала.
Театральные подмостки, свет рампы, овации и цветы от поклонников были все так же далеки, как и два года назад. Богатые мужчины, готовые взять Вареньку под свое крыло, тоже не кружили вокруг роем. Бедно одетая студентка из провинции, мама которой горбатилась медсестрой на три ставки, чтобы тащить дочь, никого особо не привлекала.
И тут на жизненном пути уже начавшей отчаиваться Вари и встретился Виталий Миронов.
На момент их знакомства ему стукнуло двадцать четыре года. Недавно окончивший Первый медицинский институт начинающий хирург работал ординатором в одной из горбольниц, собирался поступать в аспирантуру и грезил о блестящей карьере. Видя его упорство и горящие глаза, Варя была уверена, что карьера его ждет стремительная, благодаря чему в ее результате у него будет все: своя клиника в центре Москвы, большая квартира, загородный дом, дорогая машина и все остальные атрибуты красивой успешной жизни, в которой как сыр в масле будут кататься и его жена, и, конечно, дети.
Когда он сделал ей предложение, Варя, разумеется, согласилась. Грезы об ошеломительном успехе были так ослепительны, что ее совсем не смущало, что жить пока придется в однокомнатной хрущевке, доставшейся Миронову в наследство от бабушки.
На зарплату начинающего врача жить, между прочим.
Да, Виталий старался брать побольше дежурств, чтобы обеспечить их молодую семью, но денег все равно отчаянно не хватало. Конечно, она не очень умела рационально их тратить, могла, к примеру, назавтра после выдачи ей на хозяйство части зарплаты купить на все эти деньги себе новые туфли. А что? В витрине магазина они смотрелись так призывно, так заманчиво, что она не могла устоять.
Виталий никогда не ругал ее за эти спонтанные траты, только вздыхал, прикидывая, как на оставшуюся половину денег протянуть до следующей получки.
Да она и не чувствовала себя ни в чем виноватой. Не купила же она то замечательное бриллиантовое колечко, которое вчера рассматривала целый час в ювелирном магазине. И сережки не купила тоже, хотя они так загадочно мерцали в ее ушке, подчеркивая тонкость, почти прозрачность мочки, которую хозяин лавки назвал аристократической.
