Моя младшая сестра никогда не была особо чувствительной к моему настроению. Обладая суматошным, можно даже сказать взбалмошным, характером, Натка всегда концентрировалась на себе и своих проблемах. Этот раз не был исключением.
Бодро доложив о том, что у Сеньки и Настюши все в порядке, а вот кот Венька что-то плохо ест сухой корм, Натка переключилась на Таганцева и его проблемы на работе. Костю не понимало начальство, которое, разумеется, в силу ограниченных умственных способностей не в состоянии оценить, какой ценный и высококвалифицированный специалист майор Таганцев.
Зная Костю и его спокойный характер, я была уверена, что все эти проблемы существуют исключительно в Наткиной голове.
Потом речь зашла о сюжете сегодняшней программы «Все говорят», судя по воплям, доносящимся из телефонной трубки, вещающей сейчас на кухне моей сестры. Я считала подобные шоу злом, причем неизбежным оно не являлось. Можно нажать кнопку на пульте, и все это публичное перетряхивание грязного белья канет в небытие. Но моя сестрица никогда не искала легких путей.
В обычной ситуации я бы с легкостью оборвала ее возмущение какими-то неизвестными мне девицами, родившими детей от тоже неизвестного мне олигарха и теперь требующими от него денег. Все это возмущение казалось мне таким же моветоном, как и программа в целом. Ни мне, ни Натке нет никакого дела до взаимоотношений чужих людей, но сегодня я была крайне заинтересована в том, чтобы младшая сестра не обсуждала мои собственные отношения, а потому только порадовалась, что она отвлеклась.
Я покорно слушала про Лику Смайл, Нику Стар и Мику Блох, в глубине души ужасаясь этим нелепым кличкам, которые приличный человек даже собаке бы не дал, дожидаясь, пока фонтан Наткиного красноречия иссякнет. И дождалась. С работы пришел Таганцев, которого требовалось срочно кормить и любить, а потому Натка сразу утратила интерес к теледивам и ко мне заодно, быстро попрощалась и повесила трубку. Я глубоко вздохнула, понимая, что на сегодня обошлось. Но что я буду делать, если Виталий не появится и завтра?
Словно в ответ на мои невеселые мысли, во входной двери заскрежетал замок.
Я опрометью кинулась в коридор. На пороге стоял Миронов собственной персоной, но вид у него был какой-то задумчивый. Странно.
– Виталий, ты чего? – накинулась я на него, понимая, что это неправильно – упрекать человека с порога. – Я же волнуюсь. Ты куда пропал? Самолет твой отменили, телефон недоступен, я уже решила, что что-то случилось.
