Рейс Владивосток – Москва, которым Миронов планировал вернуться в Москву, оказывается, был отменен.
Я произвела еще некоторые интернет-изыскания и выяснила, что причиной отмены стала нелетная погода во Владивостоке. Но почему Миронов не сообщил мне, что задерживается? И почему его телефон отключен? Впрочем, объяснение этому существовало, и самое простое. Миронов просто вылетел другим, более поздним рейсом и сейчас как раз находился в воздухе, а мне забыл сообщить по причине… Например, по причине внезапно севшего телефона.
Объяснение было так себе, натянутое, потому что Виталий, будучи деловым человеком, всегда контролировал степень заряда батареи, а в командировки обязательно брал с собой еще и запасные зарядные устройства, но другого объяснения у меня не имелось. Решив, что утром все выяснится, я легла спать.
Однако утром ничего не изменилось. Виталий не появился дома, не давал о себе знать, а его телефон по-прежнему оставался выключенным. Вкупе с появлением на пороге его дома женщины, которая уверяла, что является его действующей женой, ситуация выглядела некрасиво.
Я не знала, что думать, а главное, что делать. Оставаться в квартире Миронова в ожидании его появления и ответов на все вопросы? Но бездействие для меня нехарактерно. Никогда я не справлялась с проблемами, оставаясь безучастной. Бей, беги, замри. Говорят, что в любой стрессовой ситуации человек действует одним из трех этих способов в зависимости от сложившегося паттерна поведения. Я всегда бежала, срываясь с места.
Вернуться вместе с Мишкой к себе домой? Но сколько можно бежать от Миронова, который, по большому счету, ни разу передо мной не провинился, и все его действия, даже не нравящиеся мне, были обусловлены моими интересами и желанием меня защитить?
Да и объясняться с Сашкой, получившей в свое собственное распоряжение сразу две квартиры на одной лестничной площадке, мне не хотелось.
Она только вступает во взрослую жизнь, у нее за плечами предательство Фомы Горохова и новые отношения с Антоном Соколовым с пока еще совершенно неясными перспективами, и не надо ей смотреть на мой болезненный опыт.
Реакции Натки я тоже боялась. Сестра уже не раз и не два говорила мне, что считает Миронова чуть ли не идеалом мужчины, а потому никак не понимала и не одобряла моих метаний. А что? Богатый, заботливый, любящий, готовый на широкие жесты, мечтающий о семье и детях, свободный. Вот только свободный ли."
"Натка позвонила на второй день, когда от полной неизвестности я уже сходила с ума.
