А от мужских ладоней, что лежали сейчас поверх ее собственных, расходилось тепло. И к этому теплу хотелось льнуть самым позорным образом!
Марина не могла понять, что случилось, но интуиция подсказывала: это все Сингх. Он что-то с ней сделал, чтобы забрать ее боль.
Неужели боится потерять свою игрушку? Или его так впечатлили ее сексуальные навыки?
– Как ты это сделал? – выдохнула она.
– Что именно? – Вопрос ошеломил его. Заставил нахмуриться.
– Ребенок… – она прислушалась к своему телу. – Я потеряла его?
Но если бы произошло отторжение, она бы почувствовала, не так ли? Была бы кровь – много крови.
Женщины всегда чувствуют, когда с ними происходит что-то такое.
– Поговорим об этом позже.
– Нет. Мы поговорим об этом сейчас. Ты со мной что-то сделал. Как?
Ее голос был тихим от слабости, но достаточно твердым.
Сингх усмехнулся и выпустил ее руки. Потом поднялся с колен, и Марина внезапно почувствовала пустоту, что разверзлась между ними. Ей стало холодно и одиноко, когда он отступил.
Она помнила его раненым, почти умирающим.
С горькой складкой у рта. А теперь он стоял, возвышаясь над ней, вполне живой и здоровый. Со странным выражением на лице.
– Не думаю, что сейчас подходящее время выяснять особенности моей расы, – голос аркхая заставил ее внутренности сжаться в комок, пробежал горячей лавой по венам. – Вот, выпей воды.
Марина вздрогнула и перевела взгляд на бутылку, которую Сингх протягивал ей.
Она и в самом деле сильно хотела пить. А еще есть. И вообще, чувствовала себя так, словно ее несколько часов крутили в центрифуге и отжали все соки.
Не было даже слюны, чтобы смочить пересохшее горло.
Дрожащей рукой она схватила бутылку и прильнула к горлышку.
Пила большими глотками, торопливо, задыхаясь и выплескивая часть на себя. Чувствуя, как прохладная жидкость стекает по подбородку, капает вниз и ручейком устремляется между грудей.
Это заставило девушку сжаться плотнее под одеялами.
Сингх поймал ее взгляд.
– Прости. Я не хотел, чтобы так получилось.
– Что именно? – буркнула, впихнув ему в руки пустую бутылку.
– Я не сдержался. И не оправдываю свой поступок, просто хочу, чтобы ты знала: этого больше не повторится."
"Если бы он ударил ее, было бы не так больно.
Меньше всего ей хотелось услышать слова сожаления от мужчины, под которым она стонала минуту назад.
Но он смотрел на нее именно так. С сожалением. Как смотрят на раненое животное, которое нужно добить из милосердия. Или на обреченных, которым уже не помочь.
