Она смогла!
У нее получилось!
От облегчения и нахлынувшей слабости на глаза навернулись слезы.
Марина легла щекой на холодный пол, задышала часто, поверхностно, пытаясь справиться с физической болью и внезапно накатившим бессилием.
Она не думала и не хотела задумываться, почему это было так важно. Но сейчас, когда она лежала на полу, вывернув одну руку под неимоверным углом и вывихнув плечо, все, что ее волновало, это то, что она смогла дотянуться до Сингха и сжать его ладонь.
Почему-то это было сейчас самым важным.
***
Наверно, она потеряла сознание. Потому что очнулась от жара, который волнами проходил по всему телу и странным образом сосредотачивался между ног.
А еще от тяжести чужого тела, что вдавливало ее в пол.
От ощущения чужих рук, что жадно сжимали ее груди.
И от поцелуев.
Кто-то целовал ее. Властно, настойчиво.
Сквозь остатки забытья ей вспомнился муж. И его поцелуи: осторожные, виноватые, словно он каждый раз боялся, что она оттолкнет.
– Антон? – простонала, пытаясь увернуться от назойливых губ.
Мужчина застыл.
Она почувствовала, как окаменели все его мышцы.
В нос ударил знакомый запах.
И в голове вспыхнула, заметалась заполошно одна-единственная мысль: Антон мертв! Мертв!
Марина распахнула глаза.
Вокруг была темнота. Но лицо мужчины над ней слегка светилось. Светились его глаза. Невозможно белые, страшные, почти бессмысленные. В них горела неукротимая жажда.
– Нет! – пискнула девушка, пытаясь вывернуться из-под него.
Аркхай с рычанием подмял ее под себя.
Чужой рот смял ее губы, прижался зубами к зубам, проталкивая язык как можно глубже, точно желая заглотить ее целиком.
Она пыталась сопротивляться. Лупила его по плечам, хватала за волосы, брыкалась, царапалась…
Но он был сильнее. Намного сильнее.
И он был голоден.
Его звериный голод не оставил ни шанса.
Ни ей, ни ему.
Действуя на инстинктах, Сингх подхватил девушку под ягодицы, приподнял, с глухим стоном вжимаясь бедрами в обнаженную плоть.
Она так и была в том жутком халатике из медбокса, который он хотел сорвать с нее еще в прошлый раз.
В рваном одноразовом халатике на голое тело.
– Не… сопротивляйся… – прохрипел ей в губы. – Я не хочу… делать больно…
Она царапала его плечи, почти рыдая от бессилия и от того, что чужая воля уже кроила ее под себя. Чужое возбуждение заставляло тело дрожать в предвкушении. Чужое желание отзывалось внутри лихорадочным жаром.
Он увлекал ее в свое сумасшествие, и она сходила с ума вместе с ним.
