Из-за стеллажей показался Рогожский, охранники расступились перед ним, он встал напротив Макса, осмотрел того с головы до ног и сказал:
— В последний раз спрашиваю — где она? И не ври, что не знаешь, вас видели, как вы уходили через калитку.
Да ладно, где ты мог это видеть, не бери на понт, как говорится! Видел он… Что он там видел, когда весь дом был обесточен! Как Левицкая коньяка, или чего она там тогда, налакалась, это он видел, а остальное…
Рогожский точно мысли Макса прочитал, скривил губы в нехорошей гримасе и сказал:
— Думаешь, ты самый умный, а остальные дураки.
Это хорошо, с такими всегда проще. Над воротами была беспроводная камера с автономным источником питания, ее повесили после того, как Юлька в первый раз сбежала.
Толково, что уж там, молодец херр Рогожский, после той плюхи выводы сделал и на совесть предохранился. Против съемки не попрешь, отпираться бесполезно. А как все хорошо было задумано…
— Хороший вы тогда концерт устроили, — проговорил Макс и облизнул разбитую губу, — я даже поверил, так вы волновались.
За деньги, в смысле, не за Юльку, она ж внезапно для вас исчезла, не по плану, и могла навсегда со своими деньгами пропасть…
Рогожский коротко размахнулся и врезал Максу кулаком в живот. От удара перехватило дыхание, стало жарко и темно, звуки и краски чуть померкли, но не исчезли. Заместитель бил вполсилы, особо не старался, да он и так недавно по полной выложился и берег «объект» для дальнейших следственных действий. От следующего удара в переносицу Макса отбросило назад, он врезался затылком в стену и едва не свалился с трубы.
Удержался, хоть мотнуло основательно, поехал было вбок, но не упал. Муть перед глазами понемногу рассеялась, Макс видел и охранников, что громоздились у стен, и Рогожского в паре шагов от себя, и Левицкую, что стояла напротив.
Худая, аж скулы кожей обтянуло, с бледной физиономией, глаза подведены черным, как у шахидки, сжимает кулаки и смотрит в упор, без злости или ненависти, с недоумением смотрит, точно он ей в суп плюнул.
Неприятное было это молчание, тошно от него становилось, и хоть ничего хорошего Макс для себя не ждал, но так вот сидеть и ждать, когда его прикончат, желания не было.
— Привет, черная вдова, — сказал он, и Левицкая посмотрела ему в глаза, — мужа своего до могилы довела, сучка, а вот до Юльки не дотянулась. И не получишь ты ее, она уже далеко. Плакали твои денежки, абзац твоему банку, на пособие по безработице жить теперь будешь — тыща в месяц тебе в самый раз.
