Черт бы его побрал! Конечно!
Вильмор что-то говорил, о том, что мальчишка хотел жениться. Онхельма нехорошо усмехнулась:
- Так значит, у нас есть истинная любовь? Замечательно... И пока она, кто бы она там ни была, жива, он будет предан ей. Пока она жива. Пока! Что ж, дело за небольшим. Узнать, кто она.
Онхельма рассмеялась своим мыслям. Вообще-то, не обязательно даже убивать, можно сделать все гораздо интереснее... Она ведь не какое-нибудь чудовище? Она же не станет лишать мальчика шанса доказать ей свою любовь? Тут прекрасное лицо царицы исказила гримаса.
Да, Алексиору придется здорово постараться, чтобы доказать ей свою любовь! Взгляд ее упал на спящего Вильмора. Вот тот, кто ей поможет привести в исполнение ее маленькие планы мести.
- Должна же быть от тебя хоть какая-то польза? - она пристально разглядывала лицо спящего мужа, коснулась его волос рукой, - Ты, конечно, смог сделать мне ребенка, но ты опоздал, милый. Потому что я на тебя ужасно сердита. Ужасно, милый. И ты мне за это ответишь.
Потом Онхельма неожиданно легко подняла Вильмора на руки, словно тот был ребенком, и понесла на софу.
- Спи. Спи, глупый человек. Смотри свои сны, может быть, даже увидишь свою любимую Мелисандру. А может, скоро с ней встретишься? Как знать?
Сама царица ушла в свою спальню. Там она разделась догола и встала перед зеркалом, разглядывая фигуру. Фигура у нее была стройная и изящная, разумеется, когда-то она ее подправила вместе с остальной внешностью. Но даже без этого, она была бы достаточно хороша, она всегда была стройной.
Беременность пока никак не проявлялась внешне, разве что груди налились. Онхельма погладила живот и произнесла, обращаясь к нерожденному младенцу:
- Что же мне с тобой делать? А? Не знаешь?
Ответом ей была тишина.
- А у меня есть несколько идей. Боюсь, не все тебе понравятся. Но это будет зависеть от обстоятельств. В любом случае, хорошо, что ты появился.
Глаза Онхельмы, которыми она смотрела на свое отражение были страшны, в них светился гнев и сдерживаемая пока еще колдовская сила.
Она постояла чуть-чуть, поворачиваясь то одним, то другим боком к большому зеркалу, потом одела пеньюар и, дернув за сонетку, вызвала прислугу. Пряча глаза, появилась служанка.
- Милая, - царица улыбнулась, голос ее был чуть охрипший, словно от сна, - Наш государь заснул в малой столовой. Я сама легла спать рано, только сейчас заметила. Боюсь, мой муж простудится, его надо перенести.
