Стул, брошенный ею, с грохотом полетел в дверь, сонное царство мгновенно проснулось и заметалось в ужасе. Раздался топот ног прислуги, бегущей на шум.
Царица обратилась к начальнику стражи, примчавшемуся вместе с остальными:
- Конрад, не предупреждала ли я тебя о том, что на государя готовится покушение?
Начальник стражи затрясся, быстро взглянув на постель, где лежало тело государя Вильмора.
- Не я ли просила удвоить бдительность?
Несчастному Конраду ответить было нечего, у него от ужасного предположения отнялся язык.
- И что я вижу? Захожу ночью, проверить состояние моего мужа, и что я вижу!? Государь мертв, а все спят! Все спят. А злоумышленники совершили свое черное дело.
Голос царицы был негромким, но звучал оглушительно. Оглушительно и жутко.
- Это измена.
Прибежал лекарь царский семьи, осмотрел государя и подтвердил смерть.
Государыня повторила:
- Государь мертв, и это измена!
Никто, даже царский лекарь, который был уверен, что смерть произошла от естественных причин, не посмел возразить.
То мнение, что возможно, государь просто умер от болезни и старости, придворные держали при себе. Царица обвела взглядом тех, кто был ночью у постели царя, и вынесла приговор:
- Этих в застенок. Завтра повесить на дворцовой площади. Начальника стражи Конрада, допустившего измену, обезглавить.
Гробовая тишина стояла в комнате, когда забирали приговоренных. Все притихли, каждый трепетал за свою жизнь. Когда несчастных увели, государыня Онхельма отдала приказание вызвать бальзамировщиков и готовить государя к погребению.
А после ушла к себе.
Что она почувствовала, узнав, что муж умер?
Что?
Что обрела свободу, или что лишилась близкого человека? Ей не хотелось об этом думать, было просто больно и тоскливо. Онхельма неожиданно для себя заплакала.
Даже у злой колдуньи обыкновенное женское сердце.
***"
"Но у злой колдуньи помимо женского сердца был замечательный советчик, живший в ее душе, он подсказал ей, что сидеть здесь и плакать - самое глупое, что она могла придумать.
Плакать? Если можно пойти в застенок и получить удовольствие от пыток, которым она подвергнет этих недоумков?
Да, удовольствие было неплохим, но недолгим. Потому что пыток не выдержал никто, очень скоро все признались в измене и даже назвали истинных виновников, покушавшихся на жизнь царя, в надежде, что за это их помилуют. Клеветали на соседей, родственников, друзей. Умоляли!
Ха-ха... Какие глупцы!
Да, совсем не чета тем казненным мальчишкам, друзьям Алексиора.
