Погодин обмяк на стуле и хлопал сонными мутными глазами.
— Елку приехал посмотреть. Новый год же… — зевнул громко подозреваемый, со смачным челюстным хрустом.
За окном кружился легкий снежок, сверкая от косых лучей фонаря. Сергей не любил зиму. Зимой висяки припорашивает снегом, а по весне они оттают и впахивай Травкин круглыми сутками напропалую.
Полковник пошлепал губами и подался вперед, чуть грудью не лег на стол, заваленными бумагами. Стальные глаза поймали суженые расслабленные зрачки Ивана.
— Женщин, где держишь?
Глава 39
Тридцать первое декабря, а Травкин, сутки не спавший, смотрит на мужчину, которому слезы падают на воротник.
Муж последней жертвы опознал руку супруги. Обхватив голову руками, качался как маятник: «Леночка, моя Леночка». Спина сотрясалась от тихого рыдания. Его согнуло пополам от горя.
Без вести пропавшая — это еще надежда, малюсенькая такая, со спичечную головку… Но, надежда. И вот у тебя отняли последнее. Только рука с обручальным кольцом. Что хоронить?
Сергей натер, наверное, дыру на затылке, не зная, куда себя девать.
Лучше в прорубь с моста, чем приносить такие известия близким родственникам.
— Вы найдете убийцу? — вскинул вдовец воспаленно-красные глаза на полковника.
— Найду, — уверенно кивнул Травкин, дернул головой так, что позвоночник хрустнул. Оскалился по-звериному, раздувая ноздри.
— Как найдете, дайте знать. Всего две минуты с ним хочу побыть. Наедине. Большего не прошу… — он замолчал, впав на какое-то время в транс и смотрел в одну точку широко распахнутыми глазами.
— Что мне дочери сказать? Как объяснить? Мы ей твердили, что мама уехала к родственникам далеко на Север.
— Мне жаль, — Сергей смотрел на сложенные свои руки на столе, которые слишком сильно сжимали шариковую ручку.
Как только убитый страшными известиями мужик ушел, Сергей схватил телефон и позвонил Юльке.
— Я приеду на обед?
Травкина тошнило от горечи выкуренной пачки сигарет за ночь. И просто тошнило от сраной ситуации с маньяком.
— Да, конечно. Буду ждать, — в ее голосе прозвучала нескрываемая радость.
Сергей вошел в квартиру, где пахло холодцом и пирогами. Скинул обувь и повесил куртку. Умылся.
Зашел на кухню, где крутилась Юля.
— Привет, перебежчик, — потрепал волосы у Коськи, сидевшего за столом и выковыривающего из заготовки для оливье зеленый горошек.
— Юль, много не накладывай. Буквально две ложки, — он посмотрел, что хозяюшка наливает ему в тарелку солянки.
