Собраться? Только лишь… Легко сказать. Проданова ощущала себя подвешенным за шею беззащитным зверьком в ожидании, что сейчас выпотрошат.
Вздох. Сначала она ощутила кожей холодный ветерок. Шум в голове, сливающийся в непонятную какофонию, обрел очертания отдельных звуков и голосов. Юля, высвободилась из цепкого захвата и оглянулась. Включилась странная зрительная аномалия, будто перед ней коридор, тянущийся вперед и Юлька видит вблизи отдаленные предметы. Он затягивает ее в себя, приближая картинку, показывая детали.
— Автомобиль, с другой стороны. За кафетерием. Белый. Мужчина. Невысокий мужчина в куртке. Сереж, я его вижу…
Стоило ей сказать и рядом Травкина, словно сдуло. Скорости, с которой он побежал в ту сторону, мог бы позавидовать чемпион по спринту.
Юльку шатало. Она чувствовала себя совершенно бесполезной для мира и могла только наблюдать, как ее мужчина, схватил кого-то за ворот и повалил на машину. Бил головой этого человека об бампер. Юля даже слышала этот пустой звук и крик человека:
— Я ничего не сделал! Пацан сам подошел.
Какого хрена? — размазывал кровище с разбитого носа.
Травкин вмазал ему еще кулаком, для верности и мужик упал на колени, закрыв лицо руками и больше не пытался встать. Забьет к хренам зверюга.
Дверца белой машины распахнута. Сергей вынимает с заднего сидения синий куль… Или… Костю!
Юлька завыла. Она, заплетаясь в ногах, побежала, протягивая руки вперед с растопыренными пальцами.
Должно быть, выглядела ополоумевшей со стороны. Шапка слетела с ее головы, когда Юлия запнулась и упала на одну руку, успев каким-то макаром среагировать.
— Костя-а-а! — утробно орала, сама оглохнув от крика.
— Костенька, — прижимала к себе ребенка, находясь вне времени, вне пространства.
Все замкнулось на них двоих.
Коська сопел носом и смотрел в сторону на свою руку, сжимающую пирожок, которым угостил добрый дядя. Мама обнимала его так, что пирог до рта недотягивался.
— Юль, ты его задушишь, — похлопал по плечу Травкин, закуривая сигарету.
Чертыхнувшись, заметил, что костяшки запачканы в крови. Полковник пригнулся и зачерпнул снега, чтобы обтереться. Стряхивал, испачканный в красный жижу.
— Сейчас нужно будет поехать в отделение, — сказал для всех.
Он выцепил глазами Артема, обнимающего расплакавшуюся от облегчения Дашу. Опустил глаза, чувствуя неимоверную усталость и в то же время облегчение.
