Какой бы ни был Проданов скотиной, такой ужасной судьбы им не желал.
Он начал одеваться, скрипя зубами, через «не могу», через «не хочу». Изможденное тело просило покоя после жрачки и тянуло в сторону кровати, но Леха не сдался, дошел до двери… А там.
Его откинуло назад мощным ударом в лицо, будто кувалдой вдарили со всего маха. Безвольным мешком, Леха несуразно распластался на боку. Поднял окровавленное голову со свернутой на бок челюстью, чтобы увидеть два темных расплывчатых мужских силуэта.
Третий, какой-то хлюпик позади.
«Точно есть третий» — была его последняя здравая мысль. Потом появились звуки, окружающие Лешика со всех сторон гулом разговоров.
— Проверьте тут все, — голос был не женским и не мужским. Человек не высокого роста, словно был лишен пола, возраста, и как ни странно, запаха.
— Босс, да нихрена тут нет, кроме вони.
— Ищите лучше, — зашипел невысокий, брезгливо прикрывая нос и рот белым платком.
Глава 22
— Кем вам приходится Проданов Алексей Дмитриевич? — вопрос был задан женским казенным голосом, без особых интонаций.
— Бывший муж, — Юля покосилась на Коську, который крошил печение голубям и словно услышав напряжение в голосе матери, поднял голову. Шапка съехала почти на глаза, красный нос пуговкой торчит, и сопля ползет, пытаясь достигнуть рта.
Юлия пошарила в кармане, продолжая прижимать к уху телефон, и накрыла носопырку сына платком. Костик высморкался и дернул головой, чтобы она отстала со своими глупостями.
С голубями было интересней. Они курлыкали и дрались из-за каждой крошки, бегали смешно. Самый отважный пернатый и вовсе сел мальчику на плечо, скобля по болоньевой курточке ногтями, растопырив крылья, чтобы удержаться.
Мать спугнула слишком наглую птицу, чем вызвала недовольный возглас «кормильца».
— Вы можете приехать в больницу? У него никого из родных. Говорит он плохо из-за травмы, но показал в телефоне ваше имя. Не по-людски как-то оставлять человека в беде.
Женщина стыдила Юлю, словно она была виновата каким-то боком в приключениях ее бывшего. Когда Юлия пыталась уточнить о произошедшем, ей отрезали, что по телефону информацию не разглашают. Приезжайте.
— Будто у меня других проблем нет, — она подумала, что Проданов подрался. Что было не раз и не два. Снова.
Лежит, скорее всего, на кровати с сотрясением и битой рожей, гоняет медсестер за стаканом водички, изображая страдальца.
