Пеларгонии из Морбакки нельзя заливать водой — похоже, никто, кроме меня, этого не понимает.
Чарли как раз собиралась двинуться дальше по лестнице, когда Доротея сменила тему.
— Тут тебя разыскивал какой-то мужчина, — сказала она. — Просочился в подъезд вместе с Анни с первого этажа, долго стоял и звонил в твою дверь. Я подумала, что тебе стоит об этом знать.
— Как он выглядел? — спросила Чарли. — Вернее, я хотела спросить — ты видела его?
Она пыталась казаться спокойной, но это удавалось ей с трудом.
— Такой… — Доротея наморщила нос. — В кожаной куртке, — проговорила она, словно это говорило о человеке все. — Он сказал, что хотел узнать, как у тебя дела, потому что ты немного плохо себя чувствовала, когда он в пятницу помог тебе добраться домой. И потом…
— Что? — спросила Чарли.
— Он сказал, что его зовут Виктор, и просил передать тебе: он надеется, что тебе уже лучше, так что… в общем, я тебе это и передала.
— Спасибо, — с чувством произнесла Чарли.
— Да что там, пустяки, — ответила Доротея.
— Хорошо иметь таких заботливых друзей.
Она улыбнулась. Проявление дружелюбия или новый уровень насмешки? Чарли решила не ломать над этим голову.
«Виктор, — подумала она, ощущая, как покой растекается по телу. — Самый обычный доброжелательный мужчина».
Переступив через гору рекламы и счетов на коврике, она прошла прямо в гостиную и улеглась на диван. Строго говоря, ей надо бы поспать. Мозг перегрелся от стресса, недосыпа и повторяющегося видения — Лу на краю обрыва.
Но тут ей вспомнились письма, которые ей дала Сара. С чего девочка взяла, что они от ее бабушки?
Чарли поднялась, достала из сумки пачку писем во вскрытых конвертах и вытащила одно из них.
«Мне снова стали сниться сны. Сегодня ночью мы были втроем — ты, я и малышка, как все и должно было быть. Мы шли по тропинке к озеру, осенние листья и солнце, мимо дома на холме.
Его там не было.
Во всем мире были только мы, я и мои доченьки, и все казалось таким настоящим, что мне хотелось никогда не просыпаться».
Чарли перевернула лист бумаги, чтобы увидеть имя отправителя. Но там было написано просто «мама». Та же подпись на следующем письме, и на следующем — отправитель назывался просто «мама».
Девочки, доченьки… неужели… неужели эти письма писала Сесилия Маннер? Та, которая, по словам Бетти, была «потрясающий человек, не боящийся идти против течения — просто ей немного не повезло.
Почему?
Потому что такова жизнь — она несправедлива».
