Этому нет оправданий.
— Ты права, — ответила Фрида, прежде чем Густав успел возразить. — Мы думали в первую очередь о самих себе. — Она погладила Беатрис по головке. — Мы пытались все это скрыть, чтобы она осталась у нас, мы…
— Вы знали, что ее биологический отец — Давид? Что он насиловал ребенка, взятого на воспитание в его семью, что он виноват в ее беременности?
— Что ты такое говоришь? — ахнула Фрида. Она уставилась на Чарли, словно надеялась, что та возьмет свои слова назад, признается, что это неправда.
Потом повернулась к Густаву. — Скажи, что это не так.
— Я не знаю, — пробормотал Густав. Его лицо, ранее покрытое бисеринками пота, теперь сильно покраснело. — Я не знаю, правда ли это, но раньше я ничего об этом не знал, клянусь тебе.
— Я тебе не верю, — проговорила Фрида, прижимая к себе Беатрис. — Твои клятвы ничего не значат.
— Фрида, — сказал Густав. — Я правда не знал.
— Эта девочка… — пробормотала Фрида. — Лу… все это… так ужасно.
Она покачала головой.
Казалось, Густав вот-вот расплачется, но Чарли не могла заставить себя сказать слова утешения.
Перед глазами у нее стояла Лу, бросающаяся с обрыва, ее обезображенное тело на камне под скалой. В этой драме она оказалась жертвой.
— Может быть, лучше будет, если я или Стина возьмем на себя разговор с Давидом? — предложил Грегер, когда Чарли вышла за чашкой кофе.
— Почему?
— Но ведь это достаточно очевидно. Ты только что видела, как девушка бросилась с кручи в платье твоей матери. Тебе даже с Густавом и Фридой не стоило бы говорить.
— Откуда ты знаешь, что это платье принадлежало моей маме?
— Я побеседовал с Сарой, — ответил Грегер.
— Мама умерла больше двадцати лет назад, — проговорила Чарли. — И это просто платье.
— Чарли, ты стала свидетельницей ужасного события, — настаивал Грегер. — Ты бледная как полотно и…
— И что?
— И у тебя руки трясутся, — закончил Грегер, кивнув на ее руку, державшую чашку с кофе.
— Наблюдать ужасные вещи — часть моей работы, — ответила Чарли. — Обсудим потом.
Давид уселся перед Чарли и Грегером в омерзительно наглаженном костюме.
Чарли вспомнила описание, которое дала ему Лу. «Днем он преуспевающий отец семейства, а потом, когда заходит солнце, превращается в исчадие ада»."
"Рядом с Давидом сидел его адвокат — столь же элегантно одетый, как и его клиент. Мало кому удается вызвать собственного адвоката за такое короткое время, но Давид, конечно же, принадлежал к небольшому кругу тех, кто мог себе это позволить.
