– Вздор! Он называл кого-нибудь лишь в вашем присутствии?
– Нет.
– Он называл кого-нибудь в присутствии вас и кого-то еще?
– Да. Всех остальных.
– Тогда полиция должна знать, что он говорил. Так же, как, предположительно, и мистер Калмус. Так почему бы вам не сказать и мне?
Эйвери бросил смущенный взгляд в сторону Салли:
– Салли, я ничего не рассказывал ни тебе, ни твоей матери. Но, само собой, я не мог скрыть это от полиции. Ведь при разговоре присутствовали врач и две медсестры, которые все слышали. Ты просила меня повидаться с Вулфом, а значит, хотела, чтобы он был в курсе.
Ведь так?
– Да, – ответила Салли. – Я хочу, чтобы он был в курсе.
Эйвери пристально посмотрел на Салли и, пожевав губами, повернулся к Вулфу:
– Он назвал Блаунта.
– И что конкретно сказал Джерин?
– Он сказал… Передаю дословно: «Где этот сукин сын Блаунт? Это его рук дело. Его рук дело. Где он? Я хочу его видеть. Где этот сукин сын?» Джерин, конечно, бредил. Бессмысленный бред умирающего. Но он так сказал, и полиции это известно.
– Эйвери обратился к Салли: – Не говори своей матери. Будет только хуже. А ей сейчас и так нелегко.
Салли покачала головой:
– Но зачем ему…
Она умоляюще посмотрела на меня, и мне пришлось реагировать.
– Глупости. Джерин был не в себе. – Упустив главное, я уже не собирался придираться к мелочам.
– Джерин как-нибудь развивал свою мысль? – спросил Вулф.
– Нет. Это все.
– Он повторил свое обвинение?
– Нет.
– А его спрашивали об этом? Вы или кто-либо другой?
– Нет.
Он был не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.
– Тогда информация не имеет никакой ценности. А теперь, пожалуй, вернемся к событиям в клубе. По вашим словам, когда вы пришли проведать Джерина, он сказал, что всему виной шоколад. И вы, естественно, согласились. Вы провели собственное расследование?"
"– Да. Дохлый номер. Поскольку того шоколада, что пил Джерин, не осталось. Кофейник и чашку унесли… Впрочем, это вы уже знаете. Я спустился на кухню, опросил повара и официанта, немножко осмотрелся вокруг.
Однако не сделал того, что следовало сделать, и теперь сожалею. Глубоко сожалею. Мне следовало спросить Джерина, не добавлял ли он чего-либо в шоколад. Чего-то такого, что он принес с собой. Но тогда подобная мысль просто не пришла мне в голову, поскольку Джерин сказал, что шоколад, который ему подали, какой-то странный. Меня стукнуло гораздо позже, два дня спустя, когда выяснилось, что против Блаунта выдвинули обвинение в убийстве.
