Сколько времени понадобится тебе на то, чтобы напечатать подробный отчет о нашем с тобой разговоре и о беседе с мисс Маклеод? От первого до последнего слова.
– Дословный?
– Да.
– Вторая часть, чуть больше половины, есть в моем блокноте. А вот что касается первой, тут надо подумать и, хотя на память я не жалуюсь, повозиться придется изрядно. Всего, скажем, четыре часа. А что это вы задумали? Чтобы я тренировал свою память?
– Нет. В трех экземплярах.
Я изогнул одну бровь:
– Ваша память ничуть не хуже моей. Вы и правда хотите, чтобы я печатал эту белиберду и не приставал к вам до девяти часов?
– Нет.
Это может нам пригодиться.
– Для чего? Поскольку я ваш помощник и мальчик на побегушках, то обязан неукоснительно подчиняться любым вашим указаниям, однако сейчас ситуация не вполне обычная. Вы сами заметили, что это наше совместное дело, а раз так, то я должен быть в курсе. Я хочу знать: для чего нам эти дословные распечатки?
– Не знаю! – отрезал Вулф. – Я сказал, что это может нам пригодиться, если я захочу воспользоваться твоим отчетом.
Или у тебя есть более плодотворная идея?
– В данную минуту нет.
– Тогда не забудь – в трех экземплярах.
Я встал и отправился в кухню за молоком, решив отложить возню с отчетом до четырех часов, когда Вулф поднимется в оранжерею на дневное свидание с орхидеями.
ГЛАВА 4
В тот же вечер, в пять минут десятого, все три лица, чьи фамилии были помечены галочками в записной книжке Кеннета Фабера, собрались в кабинете, дожидаясь появления Ниро Вулфа. Прибыли они порознь.
Первым, причем за десять минут до назначенного времени, нагрянул Карл Хейдт, следом за ним пришел Питер Джей и, наконец, Макс Маслоу. Хейдта я усадил в красное кожаное кресло, а Джей и Маслоу довольствовались желтыми, выстроенными в ряд напротив письменного стола Ниро Вулфа. В ближайшем от меня кресле сидел Макс Маслоу.
Да, верно, с Хейдтом я уже был знаком, однако сознание того, что перед тобой может оказаться убийца, заставляет смотреть на человека уже совсем другими глазами.
Впрочем, сказав, что Хейдт изменился, я бы покривил душой. Нет выглядел он, как и прежде: рост средний, наметившийся живот, округлая физиономия с широким ртом и темные бегающие глазки. Питер Джей, важная шишка в известном рекламном агентстве, высокий, как я, но не такой широкий; с большим подбородком и густой темной шевелюрой, которая явно нуждалась в расческе. Кроме того, выглядел Питер так, словно страдал язвой желудка. Впрочем, на этом выводе я не настаиваю.
