– Запястье в порядке, – сказал он сквозь зубы.
Герой.
ГЛАВА 5
Существует такая штука, как избыточный самоконтроль. В тот день я должен был уже в сорок третий раз подать в отставку, когда Вулф, гневно сверкнув глазами, сказал:
– Не хочу его видеть."
"Непростительно вести себя по-детски в присутствии клиента. Я, оставив Буша в гостиной, прошел с Эльмой в кабинет, объяснил, почему велел Паркеру вычеркнуть Буша, доложил о нашей встрече на Грэм-стрит, сказал, что на обратном пути поговорил с консьержем и тот признал, что действительно впустил Буша в квартиру Эльмы, спросил, не хочет ли он, чтобы Эльма присутствовала при их разговоре с Бушем, а он на все это заявил: «Не хочу его видеть».
Ну что тут сделаешь! Он знал, что придется встретиться со всей пятеркой, и заплатил адвокату за то, чтобы его трюк вынудил их явиться, но это было делом на завтра, а сегодня он читал, а я не позвонил и не предупредил. Хотел бы я все бросить и уйти от него раз и навсегда, но рядом стояла Эльма, а потому я лишь сказал:
– Он может переночевать в моей комнате, а я лягу здесь на диване.
Вулф прищурился. Он знал, что я не шучу и не отступлюсь и что это его вина: начал скандалить при постороннем человеке. Если бы в этот момент я сел и встретился с ним взглядом, то закончилось бы тем, что либо он меня выгнал, либо я от него ушел, потому я сказал, что отнесу вещи мисс Вассос в ее комнату, по пути к двери покачал головой, давая понять, что ей ничего не нужно делать, взял сумку и чемодан, отнес в Южную комнату, вернулся на лестничную площадку и постоял там, прислушиваясь.
С моим уходом все стало проще. Теперь все, что ему нужно было сделать, – это вынудить ее сказать, что, возможно, разговор с Бушем мог бы оказаться полезным. Так он и поступил. Мне были слышны их голоса, хотя я не разобрал ни слова. Так продолжалось минуты три, затем наступила тишина, а после снова послышались голоса, уже не только их, но и Буша. Когда я вошел и направился к своему столу, то, конечно, смотрел прямо перед собой, по пути обойдя ноги Буша, который сидел в одном из желтых кресел, придвинутом поближе к Вулфу.
Говорил в этот момент Вулф:
– …И я намерен так сделать. Я не обязан объяснять причины своего интереса. Назовите это уязвленным самолюбием. Моя обувь благодаря мистеру Вассосу была в полном порядке, он никогда не отлынивал от работы. Заменить его нелегко, и тот, кто лишил меня всего этого, пожалеет. Давайте поговорим о вас, раз уж вы здесь.
