– Если не возражаете, – перебил я, – мисс Вассос хотела бы войти и собрать вещи. Она наняла Ниро Вулфа, чтобы выяснить, кто убил Денниса Эшби, а до тех пор будет жить в его доме. Конечно, поскольку вы думаете, что это ее отец убил Эшби, я…
– Я не думаю, что ее отец убил Эшби.
– Нет? Тогда почему вы сказали полиции, будто Пит Вассос узнал, что Эшби ее соблазнил?
Он шагнул назад и занес руку. Намерение было правильное, но двигался он до того медленно, что я мог бы сбить его с ног, пока он только замахивался. Эльма оказалась проворнее и одним прыжком встала между нами.
Но он все равно попытался меня достать через ее плечо и продолжал махать кулаком, так что, наверное, достиг бы цели, если бы я сдвинулся на восемь дюймов влево и подождал бы там, пока он в меня попадет, но я ждать не стал, перехватил его запястье и дернул вниз с поворотом. Прием болезненный, но он даже не пикнул. Эльма, по-прежнему стоявшая между нами, повернулась ко мне:
– Я же говорила вам, это не он!
– Не я, – сказал он.
– Известно ли вам кто?
– Нет.
– Ладно. Можете поехать с нами, побеседовать с Ниро Вулфом. Можете взять ее сумку. Если их будет две, возьмем каждый по сумке. Продолжайте собираться, мисс Вассос, я не дам себя в обиду. Если он на меня нападет, я вас позову.
Она проскользнула в дверь. Буш осмотрел свое запястье, ощупал, и я предупредил его, что запястье может немного распухнуть. Он отвернулся и пошел внутрь, а я следом. Комната была средних размеров, очень опрятная – вполне хорошие стулья, симпатичные простые коврики, телевизор в углу, журналы на столе, шкаф с книгами, на шкафу фотография в рамке.
Фотография показалась мне знакомой, я подошел поближе, и будь я проклят, если это был не портрет Ниро Вулфа с обложки журнала «Тик». Его там напечатали больше года назад. Я позволил себе улыбнуться самой широкой улыбкой при мысли о том, что почувствовал сержант Стеббинс или все равно кто из отдела убийств, когда пришел в дом брать убийцу и обнаружил фотографию Ниро Вулфа на почетном месте.
С удовольствием взял бы ее с собой, чтобы показать Вулфу. Однажды я слышал, как он, кого-то цитируя, сказал, что никто не бывает героем для своего камердинера, но, значит, бывает для своего чистильщика обуви.
Эльма вышла из комнаты с чемоданом в руках и небольшой сумкой, и Буш, который уже надел пальто, подошел и забрал их. Я посмотрел на часы: пять пятьдесят пять. Когда мы приедем, Вулф уже спустится.
– Я возьму одну, – предложил я. – Запястью лучше дать отдых.
