Они принудительно держали меня здесь, причем Гудвин применил в отношении меня физическое насилие. Меня зовут Мануэль Аптон. Не знаю, какое обвинение следует выдвинуть с юридической точки зрения, но надеюсь, что вы меня понимаете. Я хочу, чтобы вы немедленно арестовали их обоих.
У Кремера было сейчас и без того полно забот, а потому он сурово произнес:
– Им грозит куда более серьезное обвинение. – Он бросил взгляд на Вулфа. – Что вы тут с ним учудили?
Вулф состроил презрительную гримасу:
– Мистер Гудвин, миссис Вэлдон и я категорически опровергаем любые его измышления.
В любом случае, если вы собираетесь его выслушать, предлагаю вам сделать это позже. Как вы, несомненно, поняли, мы здесь собрались для того, чтобы обсудить куда более серьезную проблему.
– Как давно вы здесь? – спросил Кремер.
– С позавчерашнего дня. С субботы.
– Как с субботы? – опешил инспектор.
– Да.
– И Гудвин?
– Да. Присядьте, пожалуйста. Я не люблю вытягивать шею.
– Арестуйте их! – прокаркал Аптон. – Я настаиваю. Посадите их за решетку…
– Не будьте идиотом! – оборвал его Вулф.
– Я собираюсь прилюдно изобличить убийцу, и мистер Кремер это прекрасно понимает. В противном случае он арестовал бы меня в тот миг, как только увидел. Причем, будьте уверены, не по вашему наущению. – Он огляделся по сторонам, справа налево.
Кремер уселся. Я последовал его примеру. Стоять оставался только Аптон, который, видимо, почувствовал себя неловко и тоже наконец сел, примостившись на краешек дивана. Очутился он, таким образом, между мной и Хафтом.
Вулф вперил пристальный взгляд в Кремера:
– Не знаю, сколько вам известно, но прошу приберечь вопросы на потом. А пока скажу, что убийца относится к породе несчастных людей, которые, совершенно не будучи приспособлены к роли злодея, волею обстоятельств оказываются в безвыходном…
– Может, это словоблудие тоже на потом приберечь? – предложил Кремер.
– Это необходимая преамбула, – отрезал Вулф. – Так вот… волею обстоятельств оказываются в безвыходном положении. Около семи месяцев назад Кэрол Мардус обратилась к этому человеку с просьбой помочь избавиться от новорожденного ребенка, воспитывать которого сама не пожелала, и он уважил ее просьбу.
Скажи ему кто тогда, что из-за этой гуманной услуги ему придется дважды в течение года совершить убийство, он бы счел своего собеседника умалишенным. – Чуть помолчав, Вулф продолжил: – Следующий его поступок, хотя и не слишком гуманный, можно бы даже, с определенными оговорками, назвать шалостью.
