Да, она пока не набралась смелости признаться семье Ларк о своем иномирном происхождении. А без этого как объяснить про иномирян?
Шан смотрела на нее очень неодобрительно, но девушка уже вновь обращалась к грыну.
– Так когда нам ждать ракасов?
– Сыкоро.
Нет, это она слышала и в прошлый раз. Но насколько ближе они стали к тому ""скоро""?
И что спросить еще, пока грын здесь? Например, выживет ли она? Или нет, она боится спрашивать подобное, потому что грын если и ответит, то прямолинейно. Но хочет ли она знать правду на самом деле? А если он промолчит на ее вопрос, то ей станет еще страшнее.
– Что мне делать? – вместо этого спросила Хелен.
""Что мне делать, чтобы выжить?"". Или ""Продолжать ли мне развивать этот мир по возможности, будет ли от моих действий толк? Успеем ли мы до прихода ракасов?"". Пусть грын сам выберет свой вариант.
Грын же поднял свою большую темнокожую руку и положил четырехпалую ладонь на голову девушки, едва касаясь уложенных в прическу волос. Словно хотел погладить, как ребенка, но замер на паузе.
– Жывы, – только и сказал он.
И что это значит? Мол, ты выживешь, не переживай? Или ""Живи как обычно, а там видно будет""?
Но больше грын ничего не сказал, как бы Хелен его не допытывала. Он собрал своих голинов, развернулся и ушел, не дожидаясь торжественного закрытия первых в истории академии межрасовых соревнований.
А она так ждала встречи с ним, чтобы хоть что-то прояснить! Почему он отмалчивается? Сам не знает? Духи утаили полезную информацию? Или знает, но именно поэтому ей не говорит, чтобы не пугать раньше времени?
Как же трудно быть гдыроныром, который ничего не понимает в своей миссии!
Шитеры тоже торопились собрать свою молодежь, пока те не натворили чего.
Например, Джан с Когой уже выловили среди толпы зрителей и так сильно избили Рослая Гиффорда, а заодно еще парочку студентов, которые попытались вступиться, что тем срочно понадобились услуги целителей, хотя третьекурсники не должны были участвовать в боях. И так быстро управились, что дежурные маги из охраны академии даже не успели остановить их.
Когда же стали разбираться в происшествии, то Джан лишь коротко обронил в свое оправдание:
– Этот анн плохое сказал о нашей сестре, Хелен. Так что сам виноват.
– Видимо, студенту Гиффорду с трудом дается даже простая информация, – повернулся Лернавай к декану Эмириту. – Буквально вчера я им рассказывал на лекции, что у шитеров отличный слух. Но студент и этого не смог усвоить.
