– Не понимаю, зачем я присутствую при этой беседе?!
– Давайте все же поговорим о ваших отце и матери, – не уступил я. – Галина Васильевна преподавала в музыкальном училище.
– Верно, – согласился Жорж.
– Я у нее училась, – напомнила Настя, – рассказывала вам о педагоге. Она странная была.
– Действительно, семья Сколкиных необычная, – отметил Борис. – Глава семьи психиатр, человек со странностями. Никогда не носил обувь. В любую погоду по Москве ходил босиком.
Настя захихикала.
– Весело, конечно, – буркнул Жорж.
– Но мне каково было? Один раз папаша за мной в школу причапал, я мигом объектом насмешек стал.
– Однако после окончания школы вы пошли по его стопам, – возразил я, – работали психиатром. Потом вас арестовали по подозрению в убийстве жены.
– Отвратительная история, – дернулся Сколкин, – не желаю ее вспоминать.
Светлана ткнула пальцем в супруга.
– Мне он все наврал! Не сказал, что был женат, промолчал про отсидку.
– Прекрати, – поморщился Жорж, – я объяснил: не хотел тебя волновать!
– И возраст свой уменьшил.
Я-то дура! В паспорт к нему не заглядывала, – не успокаивалась новобрачная, – и про медицинское образование ни гугу!
– Не желаю говорить на эту тему, – разозлился Сколкин.
– Разрешите мне объяснить, – попросил я, – старшие Сколкины – опытные профессионалы. Но, уж простите, Жорж, ваши родители вели себя странно. Галина Васильевна сочиняла музыку смерти.
Егор махнул рукой."
"– Мать отца обожала. А тот начитался всякой литературы и сбрендил. Объявил себя жрецом фараонов.
Твердил, что человек становится личностью, только искупавшись в реке мертвых. Не хочется повторять его бредни. Да, я поступил в медвуз. На то было две причины. Первая – у отца много знакомых, они считали Прокопа человеком с большим сдвигом, но он был гениальный гипнотизер и феноменально талантливый врач. Когда папаня не дудел про реку мертвых, он был вполне нормален. И понятно, что ум у него неординарен, запас знаний нечеловеческий. Память у папаши была фотографическая.
Один раз посмотрел на страницу текста, все, он у него в мозгу навечно отпечатался. У меня к родителям любви не было, но надо быть справедливым – Прокоп был гений. Меня он с малолетства гнобил, постоянно ругал, бил, мать с ним всегда была солидарна. Когда я, пятилетний, без спроса зашел в кабинет отца, он так меня выпорол, что я неделю сесть не мог. Знаете, какие слова мать мне сказала в утешение? «Страдания развивают личность, похвала ее губит».
