Да, понимала – идея его создания, возможность разбогатеть, поддерживает беднягу на плаву, даст ей желание жить. И вон что вышло! Валя умела добиваться своего. Родителей и сестру она терпеть не могла, те ее учиться не отпускали. Дудели: «Сиди дома, работай в саду, чего ты в Москву рвешься? Где родился, там и пригодился». Она к ним в тот год приехала, чтобы показать: «Вы в меня не верили, а я скоро великой актрисой стану!» Не было у нее любви к семье."
"– Наверное, была еще какая-то причина выдать Лику за Валю, – предположил я, – материальная.
– Ну, не стану врать, – смутилась Настя, – Нина и Сергей объединили квартиры. Неудобно вести совместное хозяйство, бегая через лестничную клетку. Дом наш в центре был, две большие трешки превратились в огромные апартаменты с двумя санузлами. Все было записано на отца и Нину. Меня Стеклов не удочерил, я ему никто и не прописана на роскошных квадратных метрах. У моей покойной бабушки была убогая однушка. Когда я родилась, старуха, совсем больная, была еще жива. Уж не знаю, каким макаром мама меня, младенца, к ней прописала.
Не хотела, чтобы конура на окраине государству досталась. Жила я в центре, мою жилплощадь сдавали за копейки, но квартира в Москве, даже плохая, тесная, в жутком районе, – это квадратные метры в столице. А теперь представьте, что со мной будет, если Сергей и Валя умрут? Собирай, Настя, шмотки и сваливай по месту официальной регистрации. В огромных хоромах остается только Света, трехлетка. Мне над девочкой опеку никогда не разрешат оформить, я не работаю, только в институт собралась поступать.
Малышку в детдом отправят, хоромы должны ей в восемнадцать лет достаться. Но срок большой, неизвестно, что да как будет. Охотников за сладким куском много.
Настя замолчала.
– Шестикомнатная квартира в центре – веский стимул, чтобы не дать Валентине умереть, – кивнул Борис. – Почти все прояснилось.
– Не ясно одно, как Элиза узнала, что Стеклова – это Анжелика, – сказал я. – Рассказ про встречу в СПА-салоне – охотничья байка!
Егорова развела руками.
– У нее спросите.
– Элиза как в воду канула, – вздохнул Борис, – по месту прописки ее нет, соседи говорят, что не знают, куда Раскова подевалась. Телефон ее отключен. Перейдем к другой теме. Егор Прокопович!
Симпатичный мужчина, который сидел на диване около Светы, сделал резкое движение рукой.
– Прошу вас! Я Жорж.
– Но в паспорте написано Егор Прокопович Сколкин, – безжалостно напомнил Боря, – ваши родители…
– Они тут вообще ни при чем, – возмутился Жорж.
