Оба вмиг оказались в седлах. Земля стала дальше, а звезды ближе. Настоящий хузарин живет в седле, а на земле сразу слабеет.
Сопровождавшая Ноама и Машега полусотня тронулась. Кони шли по дороге уверенно: чтобы найти путь домой, свет им не требовался.
Ухнул филин. Машег передразнил его: тоже ухнул три раза, а потом еще один.
Из темноты прилетело ответное уханье.
Никто из Ноамовых хузар не обратил внимания на Машеговы потешки. Захотелось тому развлечься, и развлекся. Он веселый, Машег бар Захариах.
Отряд рысил по дороге.
К рассвету, когда хузарские ворота в Киеве откроются, они будут там."
"Алп-Барик глядел на спокойное личико юной женщины. Иногда та улыбалась во сне и совсем по-детски чмокала губами. Нет, этот бар Захариах ничего не понимает в женщинах. Если баба лежит как мертвая или покорно подставляет тебе свою щелку, это так же скучно, как оседлать снулую кобылу. Баба под тобой должна играть, скакать, выгибая спину, бить задом, пытаясь сбросить, а только потом рвануть бешеным безумным галопом, хрипя перехваченным твоими руками горлом! Вот такую скачку любит он, воин Барик.
И та начнется не сейчас, когда женщина спит, а когда она откроет глаза, увидит его, Алп-Барика, и захочет вонзить ногти ему в лицо.
Этот мальчишка Машег ничего не понимает в наслаждениях. А бар Раффа, которого по наущению влиятельной родни сделали тарханом и отправили сюда, к русам, ничего не понимает в благе Хузарского хаканата. Да, здесь есть неплохие воины, а меха, которые привозят отсюда, дивно хороши. Но воинов у хаканата хватает и своих, а не хватит, так можно купить исмаилитов.
То, чего не хватает всегда, это золото. А золота здесь нет. Золото — у роман. Золото — у эмиров магометанских. Не у русов. И потому они слабы, и нечего им потакать. Те, у кого нет золота, всегда будут рабами тех, у кого оно есть. Может быть, не сразу. Может быть, сначала придется пригнуть их, рычащих от бессильной ярости, к земле и показать настоящую силу. И тогда они поскачут туда, куда направит хозяин. Поскачут сами, хрипя от восторга и визжа от наслаждения быть покорными… Так же, как очень скоро зарычит и завизжит эта своенравная девчонка.
Алп-Барик представил, как он перехватывает эти тонкие руки с хищно скрючившимися пальцами, опрокидывает ее на живот, наваливается сверху, прижимая животом дергающиеся ягодицы…
Алп-Барик так погрузился в мечты, что не сразу услышал снаружи очень характерный шум. А когда услышал, то бросился уже не к луку, а к сабле, потому что рубились уже у самого шатра.
