— Шед? Родич вашего хакана? Двоюродный брат?
— Он самый, — подтвердил Машег.
Что ж, история перестает быть забавной.
— И что же сын такого человека делает здесь, в Киеве?
— Сын сыну рознь, — пояснил Машег. — Этот не наследный. Не помню, какой по счету, но точно в первом десятке. А в Киеве он по поручению отца. Не всем нравится, что Ноам стал тарханом.
— То есть просто убить его нельзя? — уточнил Сергей.
Машег сделал знак, чтобы челядинка подлила ему вина, но кувшин опустел.
— Сейчас! — среагировала Искора.
Сама, конечно, за добавкой не побежала. Распорядилась.
Сергей тоже уселся за стол.
— Так можно или нельзя?
— Убить любого можно, — философски заметил Машег. — Но этого нежелательно. И уже непросто. Алп-Барик узнал, кто ты. И теперь больше один по городу ходить не станет. Только с подобающей свитой. И половина из них — люди Ноама."
"Принесли вино. Машег попробовал:
— О, хорошее!
Сергей с ним согласился. Искора расстаралась.
— Похищением тоже Ноам занимается?
— Не сам. Дал людей, хотя у Барика и свои имеются.
Не хузар, но умелых.
— Настолько умелых, чтобы мне стоило опасаться за Искору?
— И за Искору, и за себя. Это утка? — он потянулся к доске с нарезкой.
— Не знаю. Может, и гусь.
— Главное — не свинья, — Машег ухватил полоску вяленого мяса, продегустировал, кивнул одобрительно.
— За себя? — уточнил Сергей.
— Ну так это самое простое, — невнятно пробормотал жующий Машег. — О вдове договориться проще, чем о жене. Что тогда скажешь, Искора?
— Скажу, что соглашусь.
А ночью ему зенки паршивые выколю, бубенцы отрежу и вместо глаз запихаю!
— Даже и не сомневался в тебе! — одобрительно произнес хузарин. — Но это тоже нежелательно. Если твоего мужа убьют, я о тебе сам позабочусь. Как о жене брата. Или мне тоже бубенцы отрежешь?
— Тебе — нет, — Искора уселась за стол и обозначила холопке кистью: «Мне тоже налить».
Так-то жене вот так за стол и употреблять с мужчинами не положено. Но Искора не просто жена. Она еще и воин, о чем лично обучавшие ее Сергей с Машегом прекрасно осведомлены.
Да и нет никого, кто упрекнул бы в нарушении традиции.
— Эй, я пока жив! — напомнил Сергей. — И мне не нравится, что ты, братик, уже занимаешься моим наследством!
— Так я не только твоим наследством занимаюсь! — похвастался Машег. — Твоим убийством занимаюсь тоже я!
И бросил на стол сочно звякнувший кошель.
— Половина, — сообщил хузарин. — Твоя доля. По-братски.
— Это чье? — уточнил Сергей.
К кошелю он не притронулся.
