И сотни, если не тысячи таких, как Калиний, «проводников имперского влияния» тоже были под началом логофета дрома. Министр иностранных дел, руководитель внешней разведки и министерства внутренних дел в одном лице. Стратигов фем контролировал тоже он. А случись где-то мятеж или волнения, логофет дрома узнавал об этом первым. И докладывал василевсу. Или не докладывал, если полагал, что этого делать не стоит.
Но империя не была бы империей, если бы властные возможности ее чиновников не пересекались, не дублировались и не контролировались взаимно на всех уровнях.
И последнее слово всегда принадлежало тому, на ком красные сапоги императора. На то он и автократор, то есть самовластный. Тот, кто может одним словом превратить любую имперскую шишку в плоскость или даже впадину. Что и было одной из причин частых восстаний. Потому что шишка вроде командующего всеми восточными армиями Византии не имела желания лишаться зрения и отправляться в монастырь только потому, что какой-нибудь дворцовый евнух нашептал на ухо императору…
Так что Сергей отчетливо представлял, кто сейчас сидит перед ним в красивом лакированном кресле на покрытом ковром возвышении.
Этого человека можно было справедливо именовать первым министром империи. А послужной список конкретно этого логофета, Имерия, взобравшегося наверх не только путем дворцовых интриг (без этого никак), но и немалых воинских достижений, список этот внушал изрядное уважение, и сообщал об уме, опыте и недюжинной политической изворотливости.
С таким человеком следовало быть очень и очень осторожным. Одно то, что Имерий решил лично встретиться с представителем варварского архонта, сообщало о многом. В частности, о том, что Русь показала силу, и показала ее правильно. То есть продемонстрировала не только свирепость, но и договороспособность.
И этот правильный для Руси взгляд на положение дошел до самого верха. В чем, кстати, была немалая заслуга присутствующего здесь патрикия Николая. И сейчас уже от Сергея зависело — двинется ли дипломатический караван дальше, или карьера стоящего с ним рядом патрикия закончится в этом зале.
Они оба, Сергей и Николай, это понимали. Но если патрикий мыслил с позиции собственной выгоды, то Сергей планировал шире.
