Тем более что Анжелика училась всему, что предлагали, с радостью, и даже с некоторой жадностью - давайте всё, что есть. Она читала книги, вникала в дела владений Анри, опять же - магические тренировки, и танцы, и что там ещё бывает?
Когда он решил выразить своё восхищение подаренной розой? Когда он понял, что она и есть роза, прекрасная и с шипами? После танцев? После тренировки?
Таскать ей розы оказалось увлекательно. Она недоумевала, кто это, и Жакетта недоумевала. Но не в открытую же за ней ухаживать, честное слово.
Понятно, что у Анри дела, но у неё тоже дела, и за то, как она с ними справлялась, девчонку хотелось хвалить, ею хотелось восхищаться. Но в открытую не повосхищаешься - чужая невеста, как-никак, а вот таким странным образом - можно.
И неоценимой оказалась помощь Марселя. Когда Анри просёк, что за Анжеликой кто-то ухаживает, он попытался выслеживать - кто же. А Марселя не вдруг отследишь - если он того не хочет. Марсель хмурился и никак происходящее не комментировал - только вздыхал.
Когда девчонка взялась смеяться над неведомым дарителем - мол, хоть бы записку оставил - он принял это, как вызов.
И придумал.
Давно, когда судьба столкнула Жанно с первым человеком Срединного моря его милостью Морским Соколом, то сначала он мог только лежать на брюхе, потому что спина его была не такова, чтобы вынести даже сорочку, не говоря о большем. Заживало долго, и чтобы Жанно не рехнулся от скуки, к нему приходили разные люди - развлечь, а то и занять чем-нибудь. Господин Марсилио Лоренцетти был не только отличным офицером, он ещё и рисовал портреты его милости Фалько и прочих с необыкновенной похожестью.
Он и показал Жанно, как следует держать карандаш, чтобы на бумаге выходило то, что хочется, а не мазня какая-то, и объяснил про тренировку - ну, это что хочешь возьми. Просто раньше Жанно думал, что тренировать нужно только те вещи, в которых сила, а поэты и художники сразу готовыми рождаются, но господин Марсилио только посмеялся - ты ведь, говорил он, музыкант, ты знаешь, что не бывать хорошей музыке без долгих тренировок.
Жанно с удивлением согласился - и принялся учиться. По словам господина Марсилио, глаз у Жанно был верный, оставалось только набить руку. И постепенно это получалось, и ему удавались и цветы, и животные, и корабли на море, и даже люди - Жанно потом нарисовал бессчётное количество портретов прекрасной Теодоры, его в тот момент путеводной звезды, правда, после её гибели он всё это сжёг.
И надо же - пригодилось давнее развлечение.
