И была бы просто дева, а она маг невиданной силы - как такую взаперти держать? Не удержит.
Нет, он бы не хотел себе судьбы Анри.
И слава великого воина, которому сам чёрт не брат, ему тоже не нужна. Он владеет шпагой и магической силой, он может защитить себя и тех, кто окажется рядом, но война не для него. Одно дело - в тиши тренировочного зала, другое - ввязаться с беспорядочный бой на улице. Жан-Филипп может, у него шпага одно целое с рукой, а колдует он, как дышит, и он в такие моменты счастлив. Но - счастлив ли он, когда вокруг тишина?
Что-то и великий воин тоже невесел - даром, что снова победил множество врагов.
"
"И поэтому судьбы Жана-Филиппа тоже не надо.
А ещё бывают церковники. Они благостны и влиятельны, к их словам прислушиваются и друзья, и недруги. Но чтобы стать заметным в этой среде, нужно начинать едва ли не с детства, и кто знает, от чего в этой жизни отказался Лионель, и чего это ему стоило -кроме него самого?
Нет, судьба Лионеля - только для самого Лионеля.
А где в этом круговороте судеб Орельен де ла Мотт? Кто подскажет, как понять?
***
У розы его сердца - лёгкие шаги, невесомые, словно у крадущейся кошки.
Её стан тонок, словно стебель, и гибок, как молодой побег. Её прикосновения нежны, как лепестки, и сильны, как отдача после выстрела, и так же губительны, ибо проникают в самое нутро.
Голос её - словно небесная музыка. Не всякого барда господь одаряет такой убедительностью и силой, и не всякий великий музыкант умеет этой силой владеть.
Да что там, сила - её второе имя, этой розы, и если не видеть её каждодневно, то и не узнаешь о том никогда.
Её рукам можно доверить и свою жизнь, и свою честь - если от той чести, конечно, ещё что-то осталось.
Движения её точны и смертоносны, слова её - гром небесный, что сражает наповал. Что за земля родила её, и неужто там все девы подобны ей - как жить-то в той земле тогда? Что за мужчины берут этих дев в жёны, что обещают им, чем увлекают?
А что он может обещать? Имя, да замок в горах, да своё сердце - много это или мало? Что нужно розе, чтоб цвела? Чтоб раскрывала на рассвете лепестки свои, чтоб обновлялась каждую весну, чтоб хранила хрупкую красоту свою и нежный аромат? Чтоб ветвились на ней новые побеги, молодые и сильные, и столь же прекрасные, как она сама?
Близко она, совсем рядом - но далеко, так далеко, как и вообразить-то невозможно.
И лишь господь ведает, как надо попросить, чтоб стало иначе.
Ибо если не станет иначе - то и зачем тогда это все?
Часть четвёртая.
