Однако, надо приехать.
А когда Лика из последних, надо сказать, сил поднялась к себе в комнату, то увидела чудную алую розу, лежащую на подоконнике распахнутого окна. На шип была наколота бумажка с рисунком. Цветок розы - просто цветок, без шипов и стебля - держали две ладони, очевидно не дамские.
- Спасибо тебе, неизвестный друг, - выдохнула Лика и наконец-то заплакала.
3.9 Лика. Знакомства и союзы
Следующим утром Лике вовсе не хотелось ни подниматься, ни одеваться, ни выходить из комнаты. Но Жакетта со вздохом сказала - монсеньор велел.
Он ждёт.
Ну всё, раз монсеньор велел - трындец. Надо.
За завтраком собрались только свои - Анри, Лионель, Орельен, Саваж. И Туанетта, тоже бледненькая. Она-то с чего? И Анри какой-то мрачноватый, будто ему поддали хорошенько, а он ещё не переварил.
После взаимных приветствий и рассаживания за столом начал Лионель.
- Итак, дамы и господа, хорошая новость - его величество отдал опеку над госпожой Анжеликой семье Вьевилль. Плохая новость - только над физической оболочкой означенной госпожи, да ещё о её духовных нуждах тоже следует позаботиться.
Её приданое по-прежнему в руках Антуана де Безье, и он выпустит его из рук только после того, как госпожа Анжелика станет принцессой Лимейской. Его величество в этом месте развёл руками и сказал, что тут уж он ничего не смог сделать с мадам Екатериной, она стоит насмерть - нет свадьбы, нет и приданого.
- Благодарю, Лионель, - Анри был рад.
Лика подумала и поняла, что тоже рада.
Вьевиллей она знает, они нормальные - что принцесса Катрин, что господин маршал, что их дети. А как бы брата Антуана - нет. И что у него в голове - фиг поймёшь, но очевидно, что ничего хорошего.
- Далее, - продолжал Лионель. - Друг мой Жанно, скажи на милость, какого дьявола ты вчера подрался с Сансером?
О как, Саваж кого-то убил? Или ранил? А Лионель раздаёт всем сестрам по серьгам?
Сам адресат вопроса только меланхолично пожал плечами.
- Орельен видел - он сам напросился.
Если бы я не ответил ему - решили бы, что это уже не я. Ну и я ж его не убил.
Ну да, ну да - раз не убил, то и говорить не о чем.
Анри зависал над тарелкой и хмурился.
- Зачем, Жан-Филипп? Он же мухи не обидит."
"- Наверное, в его жизни встречаются разные породы мух. И других насекомых, - лениво отвечал Саваж. - Тебя он не обижает, тебя пойди обидь, ты и сам по себе очень даже ничего, и ещё за тобой Вьевилли единым фронтом, вчера все это видели.
