А чтобы Жакетта никого не смущала - давайте оденем её в красивое платье.
Антуанетта подумала, её удар хватит прямо на месте. Только ещё не хватало! А дурная, вот уж точно подмечено, девка встала напротив неё и поинтересовалась:
- Госпожа Антуанетта, вы можете привести хоть один разумный довод в пользу вашего мнения?
- Что значит - разумный довод? - не поняла Антуанетта.
- Это значит - не от балды, не с потолка и не «так принято». Жакетта - воспитанная молодая особа, уж всяко воспитаннее меня (вот точно - подумала Антуанетта).
Что с нами всеми станет, если она сопроводит меня на урок танцев? Я отродясь никакими танцами не занималась, ничего не знаю и не умею. Я, можно сказать, боюсь, сестрички Принца-то всё умеют, они родились и выросли, где надо, их всему этому учили. И не хочу бояться в одиночку. Жакетта, пойдём бояться вместе?
- Пойдёмте, госпожа Анжелика, - обречённо вздохнула Жакетта.
Эта ненормальная обрядила девчонку в одно из тех платьев, что ещё не успели перешить от прежней Анжелики.
Потом спросила:
- Что-то я туплю, вообще что надевать-то на себя? Магией заниматься - что попроще, с Рыжиком кататься - длинную широкую юбку, а тут? У нас дома на тренировки надевают тоже что попроще, чтобы ноги было видно и ничего не мешалось.
- Любите вы ноги показывать, - не удержалась от колкости Антуанетта. - не пойму только, зачем вам это надо.
- Да что вам дались-то мои ноги, - не осталась в долгу Анжелика, - ноги как ноги, у вас точно такие же, и у Жакетты, и у девчонок, и у принцессы, их матушки, прости господи, тоже.
Не хотите ли вы сказать, что ног в жизни не видели? Даже не голые ведь, а в чулках.
- И в чулках нехорошо, - не сдавалась Антуанетта. - Мужчины могут подумать, что вы приглашаете. Это неправильно."
"- Это кто здесь такой придурок, если не секрет?
Антуанетта задумалась, что сказать дальше. В замке дяди, пропасть ему пропадом, она бы, не задумываясь, сказала, что все.
Любой. Начиная от самого дяди (приходилось видеть, как тащил служанок к себе в кабинет), и заканчивая его сыновьями. Старший, Ив, всегда так смотрел, что его хотелось убить. Младший, Готье, ещё и язык распускал. А средний, Кретьен, просто ломился ночью в комнату и не слушал ни криков, ни проклятий. После одного такого раза Антуанетта стала задвигать на ночь дверь большим сундуком. Ну а про дядиных гостей и говорить не приходится. Но здесь...
