Потом закашливаюсь, втянув в себя сигаретный дым. Курить я так и не научилась, как некоторые девчонки из нашего круга. Я много чего еще не научилась…"
"— Тогда, пошли, — толкает впереди себя. Я едва не рухнула. Ботинок поехал по скользкой жиже. Свободной рукой инстинктивно хватаюсь за него, вцепившись в сгиб у локтя. Лютый под моим весом сам чуть не свалился от неожиданной нагрузки, но смог удержаться и подхватить мои кости.
— Бл@дь, я еще тебя не трогал, а ты уже падаешь! — цедит. — Шевели копытами!
— Куда? Я не пойду с тобой! — начинаю паниковать, что ничем хорошим для меня это не закончится.
— Здесь убивай! Не пойду никуда! — начинаю истерично орать прямо ему в лицо. Слез нет, только звенящая в душе обреченность… Глупо вот так закончить, неправильно.
— Никто тебя убивать не собирается, дура! Провожу, чтобы никто не тронул…
А-э-а?! Даже рот открыла. Чего угодно ожидала. Но расслабляться рано. Пообещать он может что угодно.
Хлюпаю ботинками рядом. Ноги промочила насквозь.
Между пальцев ног гейзеры бурлят при каждом шаге. Если заболею, есть лекарство… Если Лютый не закопает меня на пустыре.
— Ой, грязи натащила! Не пущу в дом! За дверью снимай свои ботинки… — звучит от матери вместо «Спасибо». Бутылку она вырывает из рук, которые даже разжать не могу. Я прислонилась спиной к стене и сползла вниз. Все! Силы закончились… Но я дошла. Самый ужасный человек, которого я знала, проводил прямо до подъезда, пообещав:
— Еще увидимся, Симметрия…
Исчез Лютый на много лет.
Говорят, его через несколько дней посадили за драку с отягощающими. И вот мы встретились. Невероятно богатый мужик, в стильном костюме, гладко выбритый… только взгляд все тот же до нутра прожигает.
6
— Так ты замужем за Рохлей? — мое прошлое сидит напротив и спокойно цедит виски.
— Не называй его так!
— Мы все Олежку величали Рохлей, и ты это помнишь, — тычет в меня пальцем. — Включи воспоминания, Симметрия.
— Зови меня, Даша… С-Стас, — все еще не понимаю, как могла спокойно сесть в его машину и позволить себя увезти на ужин.
Был ли у меня выбор? «Дай ему, что он хочет и вскоре Лютый потеряет интерес»… Поэтому, вместо того, чтобы ехать к семье, сижу, наблюдая за пьянством так называемого инвестора.
Заматерел. Широкие плечи, накаченные бицепсы… значит, не только стакан поднимает. На руках нет наколок. В глазах нет ни тени сомнения в своем превосходстве. Говорит он медленно, словно никуда не торопится.
