В результате пребывания на операционном столе получится тетя без морщин и с глазенками почти стухшей рыбешки. И не надо в семьдесят с гаком лет хотеть выглядеть на восемнадцать. Это невозможно. На восьмом десятке хорошо бы казаться дамой, которая недавно задула пятьдесят свечей на торте. Как этого достичь? Первое: не ложись под скальпель. Второе: работать, не сидеть дома, не ныть, не стонать, не рассказывать, где у тебя болит, не жаловаться на невнимательных детей, внуков, на дороговизну, на плохое настроение.
Третье: переворачивать плохое в хорошее. Нет денег, чтобы покупать себе каждый день пирожки в дорогой кондитерской? Это не горе, а радость. Меньше ешь – тоньше талия и не заработаешь диабет второго типа. Денег мало, способна купить к столу только рыбу «кошачьего сорта», ту, которую Барсикам берут? Радуйся, она самая полезная. Внуки не навещают? Ура, в квартире порядок, ничего не разбито. Четвертое: не употребляй алкоголь, не кури, соблюдай режим сна, занимайся спортом. Каждый день ходи минимум час по парку или по улице подальше от больших магистралей.
Раз в полгода делай полное обследование своего организма. «Хорошо ей говорить, богатой! Я вот существую на одну пенсию». Ха! Это твое здоровье – тебе о нем и заботиться. Найди способ заработать на поход к хорошему специалисту. Каждый пожилой человек что-нибудь умеет – используй свои навыки. Вот и все секреты… Вас интересует Вася?
– Да, – кивнула я.
– К сожалению, он умер. А мог и дольше прожить. Хороший был мальчик, тихий, воспитанный, мечтал стать историком.
После смерти родителей попал в детдом и оказался в нашей школе – приют располагался неподалеку. Страстно желал поступить в МГУ, ради осуществления мечты бился за золотую медаль. Для него получение награды оказалось в разы труднее, чем для домашних детей.
Воронова взяла эклер."
"– Мои родители были дипломатами. Отец – посол в одной из африканских стран, мама, естественно, там же, вместе с мужем. В советские годы ребенок мог проживать с семьей за рубежом до определенного возраста, как правило, до восьмого класса.
Но там, куда улетели папа с мамой, при посольстве не было школы. Отец как-то сумел договориться, и я в пять лет пошла в местное учебное заведение для наследников элиты. Уроки там велись на французском, и в результате к девяти годам я откликалась на имя Кэт и бойко читала и писала на языке Мольера. Про устную речь уж не говорю, все дети, с которыми я играла, болтали по-французски.
