Металлические элероны, удобно расположенные створки капота, регулирующие охлаждение мотора, необычный фонарь с устройством аварийного сброса. Калюжный успел полетать на разных типах боевых самолетов. Часто видел работу истребителей, когда, случалось, и полк штурмовиков, и полк истребителей базировались на одном аэродроме. Как, например, в Шайковке. Но в Шайковке он таких не видел. Там летали на «яках» и «мигах». Даже французы из «Нормандии» таких машин не имели. А им всегда отдавали самое лучшее.
Он еще раз обошел упавший самолет, теперь уже внимательнее изучая его состояние.
Шасси не вышли. Посадка произведена на фюзеляж. Пилот опытный. Садился со знанием дела. Не скапотировал. Не завалил машину на крыло. И рассчитал все правильно, так что самолет все же не снесло в болото силой инерции. Хотя грунт сырой, скольжение сильное.
Калюжный ступил на плоскость, осмотрел пробоины. «Лавочкину» досталось и от зенитного огня «двадцатимиллиметровок», и от пулеметного. Он заглянул в кабину. И сразу увидел странный прибор, закрепленный на приборной доске справа.
Надписи по-английски.
Калюжный отжал защелки. Прибор легко вышел из ниши. От него под приборную доску тянулся провод. Ага, вот и соединение. Калюжный отжал клемму, и провод упал вниз. Он оглянулся на протоку. Время еще было. Рогуля стоял в долбленке во весь рост и торопливо работал шестом. Лодка под ним пошатывалась, казалась совсем крошечной. Вскоре шест Рогули и его сгорбленная фигура в немецкой накидке исчезли в ольхах и зарослях ивняка.
Надо было торопиться. И Калюжный вначале забросал травой след скольжения самолета, потом наломал еловых лапок и завалил ими плоскости и центроплан. Рогуля вернулся, когда он тщательно укладывал лапник на капот, стараясь спрятать погнутый винт и кок винта, окрашенный в красный цвет.
– Ты что, Стрелок? Бросай эту хреновину! Поехали! У меня душа не на месте.
– Давай, Василь, не стой. Помогай. Быстрей закончим, скорей в путь двинемся, – не глядя на напарника, ответил Калюжный.
Рогуля выругался, вылез из долбленки, пошарил под доской кормового сиденья и вытащил небольшой топор.
Вдвоем работа пошла куда спорее. Рогуля подрубал молодые осинки и елочки. Калюжный плотно обставлял ими фюзеляж, прятал антенну.
– Вот, порядок. Теперь он не виден ни с земли, ни с воздуха.
– Тому, кто искать его не будет, может, и не виден. – И Рогуля недоверчиво покосился на самолет, надежно заваленный сучьями, ельником и сухим камышом.
