Что же касается собственной жизни, то он сумеет распорядиться ею правильно. И его сыновьям не придется испытывать чувство стыда за малодушие и позорную трусость отца.
Откуда эта повязка, в следующую минуту подумал он, осматривая свою раненую ногу, забинтованную необычным бинтом. Это были узкие полоски плотной льняной ткани, ровно наложенные на голень. Его воспаленный мозг не удержал в памяти ни фигуры женщины, очертания которой он видел в темноте несколько часов назад, ни голоса ее, ни тех слов, которые его успокоили.
Он снова был один. И ему надо было доползти до самолета, чтобы уничтожить его. А потом уже решить, что делать дальше.
Вначале капитан Линев услышал голоса. Разговаривали двое мужчин. Он замер, прислушался. Говорившие искали его. Он это понял сразу. По нескольким фразам и по той интонации, с которой они были произнесены.
– Ну, вот он.
– Кажись, без памяти."
"И капитан Линев понял, что уничтожить самолет он уже не успеет. И, перевалившись набок, попытался расстегнуть кобуру.
Надо было хотя бы успеть спасти своих сыновей…
– Василь! Василь! Быстро забери у него пистолет! – крикнул Калюжный.
И Рогуля выпрыгнул с лодки прямо в воду и, помогая себе руками, быстро побежал к берегу. Там, под елью, лежал на боку летчик с перевязанной ногой, правой рукой он судорожно пытался расстегнуть кобуру. Но движения летчика были неверными и медленными, и Рогуля успел перехватить его руку и вырвать из кобуры взведенный ТТ раньше его.
Когда раненого начали перетаскивать в лодку, тот вначале сопротивлялся, потом стал бредить, звать какого-то Лешу и вскоре потерял сознание.
– Откуда ж тут немецкое одеяло? – Калюжный сдернул с земли одеяло и увидел, что лежанка снизу выстлана еловыми лапками.
– Давай, все грузи в лодку. – Рогуля ошалелыми глазами смотрел по сторонам. Ему вдруг стало страшно, страшнее, чем на дамбе, когда они подходили к Винокурне. – Только вот как мы поплывем? – спохватился он, приходя в себя.
– Троих лодка не выдержит.
– Вези его, – распорядился Калюжный и оглянулся на самолет. – А я пока посмотрю…
– Хочешь наладить и полететь? – усмехнулся Рогуля.
– Ну да. К девкам в Закуты. Вот тогда наши бабоньки действительно ахнут!
Не дожидаясь, пока Рогуля отчалит, Калюжный разбросал лежанку, собрал обрывки кровавого бинта и пошел к самолету.
Это был «лавочкин», по всей видимости, последней, новейшей конструкции.
